В ответ на твое письмо я хочу обсудить 4 пункта. Во-первых, я утверждаю, что риск свободы – в точности пропорционален своему потенциалу приносить добро. Если у меня есть свобода любить только одного человека, то я имею свободу причинить боль одному человеку. Если у меня есть свобода любить людей только немножко, то я могу причинить им и немного боли. Если я могу их любить очень сильно, то могу причинить им и очень много боли. И так далее.
Тот факт, что мы, люди, имеем огромный потенциал зла, говорит, на мой взгляд, о том, что мы имеем и огромный потенциал добра. Да, в этом мире есть и Гитлеры и Сталины. Но также есть и Раули Валленберги, Матери Терезы, Мартины Лютеры Кинги и другие. Я не вижу, как можно иметь таких как вторые, без малейшего риска возможности иметь таких, как первые. И если у нас есть потенциальная возможность угнетать и убивать миллионы, то это потому, что есть такая же возможность освобождать и любить миллионы.
Я могу понять, почему ты мог считать это «плохим управлением». Может быть, было бы и так, если бы был другой путь. Но я считаю, что другого пути нет. Я думаю, что пропорциональность между добром и злом присуща свободе, это то, что называется метафизическая истина. Это как три стороны треугольника. Если у тебя есть свобода, ты
Стоит ли свобода всего этого? Это второй пункт моих размышлений. Конечно, тот, кто находится под впечатлением ужасной трагедии, ответит отрицательно. Но рассмотрим три момента. Первое: На собственном жизненном опыте мы все знаем, что любовь может причинять боль. Мы часто достаточно страдаем, когда любим другого человека, растим детей или развиваем глубокие дружеские отношения. И я знаю, что у тебя в жизни был такой опыт. Люди отвергают нас, они умирают, дети бунтуют и так далее. А мы все же продолжаем любить. Обычно мы считаем, что поступать иначе будет трусливо, трагично и очень нездорово. Человек, который никогда не любил, никогда и не страдал, а значит никогда в действительности и не жил.
Разве Бог не находится в такой же ситуации, только на космическом уровне? Отказаться от сотворения мира, где возможна любовь, только из-за того, что риск очень велик, было бы недостойно Бога. Любовь есть единственной достойной причиной создания мира! Бог не ценит свободу ради свободы, Он ценит любовь. Свобода просто является единственным возможным путём к этой цели.
Это приводит к моему третьему пункту. С христианской точки зрения, риск, вовлечённый в творение, влияет не только, и даже не в первую очередь, на людей. Бог сам очень рисковал, создавая этот мир. Библейская точка зрения о Боге открывает нам такого Бога, который страдает из-за неправильных выборов человека, и Он страдает, потому что любит. В Книге пророка Осии Бог описывает себя как женатого человека, который очень любит свою неверную жену. Проституцией она причиняет вред себе, своему мужу и своим детям. И Бог, перенося великую боль, продолжает призывать Свой народ, Свою невесту, вернуться к верным отношения с Ним.
На самом деле, согласно Писанию, творение было таким риском для Бога, что оно включало Его воплощение в человека и принятие ужасной смерти на кресте. Несмотря на наш бунт против Бога, Он так возлюбил этот мир, что готов был идти до такой степени, чтобы иметь вечные отношения с нами. На Голгофском кресте Бог принял на Себя весь грех мира, всю боль и наказание, к которому этот грех приводит. Он не обязан был делать это, но сделал из-за любви, так как любовь стоит того. Она стоит того, чтобы умереть за нее, даже с точки зрения Бога.
И это приводит к моему четвертому пункту. Настало время задать вопрос, «действительно ли любовь стоит таких страданий», если посмотреть на это максимально широко. Если наша жизнь ограничивается только земным существованием, если мучительная смерть жертв прерывает их существование навсегда, то возможно, мы могли бы с основанием утверждать, что риск того не стоит – как минимум для жертв.
Но если христианство истинно, тогда это не так. Наша земная временная жизнь есть только краткая прелюдия к той жизни, которая будет вечной. Для многих жизнь на земле действительно наполнена только болью и страданием, но в вечном свете она представляет собой лишь небольшую часть всей истории. Иисус умер на кресте для того, чтобы люди могли жить вечно на Небесах, в мире и радости Божьей. Писание обещает, что это состояние будет таким, что наши нынешние страдания ничего не стоят в сравнении с вечным блаженством (Рим.8:18). В свете Освенцима оно должно быть
