— Жестокое изнасилование в деревне Байцзямяо? — пораженно произнес Цзэн Жихуа. Брови Хань Хао почти сошлись на переносице. Ло Фэй посмотрел на них в явной растерянности.
— Это одно из самых громких нераскрытых преступлений в провинции Сычуань на сегодняшний день, — пояснил Цзэн Жихуа. — Оно произошло в прошлом году. Я знаю подробности — все же именно я занимаюсь публикацией сводки расследований во внутренней сети Управления. Особой приметой преступника был шрам на левой стороне лба длиной пять сантиметров.
Словно в подтверждение слов Цзэн Жихуа, плавающий в бутылке скальп распрямился, являя взгляду присутствующих длинный шрам от пореза ножом. До полицейских внезапно дошло, что этот препарат был изготовлен не случайно и именно ради этого шрама.
— Хе, — издал Ло Фэй то ли смешок, то ли вздох. — Он не только помог полиции раскрыть дело, но и суду — привлечь преступника к ответственности.
От этого ироничного подтрунивания Ло Фэя, человека со стороны, настроение Хань Хао окончательно испортилось. Красная галочка кривой улыбкой маячила перед его глазами, словно насмехаясь над ним.
На руках Хань Хао вздулись вены от переполнявших его эмоций. Он вернул эту бутылку обратно в чемодан и вынул следующую. В ней плавал кусок кожи с груди человека, на котором была четко видна темно-серая татуировка в форме летучей мыши.
К этой бутылке, само собой, был также приклеен белый листок, на котором было написано:
«
Точно такое же «Извещение о вынесении смертного приговора», точно такая же красная галочка — как знак, что приговор уже приведен в исполнение.
Разумеется, Хань Хао прекрасно знал об этом преступлении в Восточном Юйшу, как и о татуировке в форме летучей мыши. Он вместе со своими подчиненными провел немало бессонных ночей, пытаясь разыскать человека с такой татуировкой. Наконец-то Хань Хао увидел ее своими глазами, но сам не знал, как описать то, что он испытывал сейчас по этому поводу. Радость? Скорбь? Или гнев?
В мертвой тишине эти бутылки, наполненные до краев формалином, одна за другой вынимались из чемодана и после возвращались на свое место. Различные части тел, помещенные в них: пальцы, уши, носы — все несли отличительные приметы подозреваемых, которых так рьяно, но безуспешно разыскивала полиция. Члены следственной группы по очереди изучили содержимое каждой бутылки. На всех прилагаемых к ним надписях в виде «извещений о смертном приговоре» стояли красные галочки. Наконец Хань Хао извлек из чемодана последнюю бутылку. В нее была помещена половина языка, а на бумажке было написано:
Прочитав эту надпись, единственную, на которой не было красной галочки, Хань Хао стиснул зубы, по его лицу пробежала короткая судорога. Увиденное явно задело начальника за живое.
Цзэн Жихуа тоже был слегка ошарашен. Он сперва порывался что-то сказать Хань Хао, но, увидев его выражение лица, проглотил уже готовые сорваться с языка слова.
Ло Фэй заметил их острую реакцию и бросил на Цзэн Жихуа косой взгляд, в котором читался немой вопрос. Тот лишь мотнул головой, показывая, что сейчас не лучшее время для объяснений.
Хань Хао медленно положил бутылку обратно в чемодан. Затем, с трудом совладав с бушующими эмоциями, вынул мобильный телефон и набрал Инь Цзяня:
— Снимите наружное оцепление, он сюда не вернется.
Ло Фэй горько усмехнулся про себя. Верно, этот тип изначально рассчитывал на их приход. В его номере полиция не сможет найти никаких других стоящих улик, кроме тех, которые он оставил намеренно.
Последующее развитие событий лишь подтвердило догадку Ло Фэя. Сотрудники экспертно-криминалистического подразделения произвели тщательный обыск гостиничного номера, но, кроме лежащего на кровати чемодана, не обнаружили никаких улик — ни отпечатков пальцев, ни даже крохотного волоска.
Тем не менее, найденный чемодан наделал столько шуму в Управлении, сколько не произвело даже недавнее убийство Чжэн Хаомина.
В чемодане было в общей сложности тринадцать бутылок, каждая из которых была «подписана» отдельным «Извещением о вынесении смертного приговора». Из них двенадцать уже были приведены в исполнение, а дата казни последнего была назначена на ближайшее время — если точнее, на двадцать пятое октября.
