Повернув за угол, Инь Цзянь и Лю Сун обнаружили, что провод и не думал заканчиваться, убегая все дальше. Парни на ощупь двинулись вперед, ступая с большой осторожностью. Он прошли еще метров двадцать-двадцать пять и очутились в довольно просторном зале. Площадью он был порядка десяти квадратных метров; с противоположной стороны находились три выхода, причем каждый вел в своем направлении.
Поскольку тоннели в шахте прорубались по местам залегания руд, повторяя их изгибы, подобное разветвление коридора было обычным делом. Однако полицейских, отправившихся на поиски управляющего устройства от наручников, ждал неприятный сюрприз…
Му Цзяньюнь шагала по шумной городской улице. Но стоило ей свернуть в боковой переулок, как она словно попала в совсем другой мир, мрачный и неприветливый. Пока она шла по оживленному проспекту, холод чувствовался не так сильно, но сейчас от порывов пронизывающего холодного ветра ее пробирал озноб. Му Цзяньюнь инстинктивно сунула руки в карманы пальто и плотно прижала локти к бокам, стараясь сохранить ускользающее тепло.
«Какое это все-таки недоброе место», — подумала она, невольно нахмурившись.
Подошла к знакомой лачуге. Ей предстояла встреча со всеми забытым и никому не нужным человеком. С тем, кто одним своим видом мог навести ужас на кого угодно. Как опытный психолог, Му Цзяньюнь прекрасно понимала, что человек, ставший для окружающих жутким монстром из кошмаров, как правило, сам живет в этом кошмаре.
Похоже, ее прихода уже ждали — едва она постучала, как дверь приглашающе распахнулась.
Хуан Шаопин стоял на пороге. Льющийся из комнаты тусклый свет отбрасывал на уродливое лицо причудливые тени, еще сильнее искажая его черты и превращая в жуткую маску.
— Здравствуйте, — первой нарушила молчание Му Цзяньюнь. Ей было откровенно не по себе, но показывать собеседнику свой страх и неуверенность она не хотела.
— Вы пришли. — Хуан Шаопин бросил короткий взгляд за спину гостьи.
— Я пришла одна, — ответила Му Цзяньюнь с легкой улыбкой.
Уголки рваных губ Хуан Шаопина дернулись вверх. Он явно старался изобразить улыбку, но от ее вида стало только хуже. Одобрительно кивнув, произнес:
— Входите. — После чего невнятно пробормотал: — Садитесь, где вам будет удобнее.
Несмотря на щедрое предложение, выбор был невелик: кроме деревянного стула, можно было присесть разве что на ветхую грязную кровать, стоящую в углу комнаты.
Му Цзяньюнь передвинула стул поближе к кровати, к которой, опираясь на палку и еле переставляя ноги, медленно брел Хуан Шаопин. Она сделала шаг навстречу, собираясь помочь калеке. Тот, очевидно, разгадав намерение гостьи, метнул в ее сторону упреждающий взгляд. Отказ от помощи в нем читался предельно ясно, хотя Хуан Шаопин не произнес ни слова.
Му Цзяньюнь неловко застыла, не решаясь настаивать. Во взгляде Хуан Шаопина чувствовалась удивительная сила и непреклонность. Этот человек был уродлив, на его долю выпало такое, что никому не пожелаешь, — но в этот момент он вдруг проявил силу характера, категорически отказываясь от помощи.
Впрочем, это длилось лишь мгновение. Он тут же снова опустил голову и ушел в себя, с трудом доковыляв до кровати. В повисшей тишине хозяин и гостья сели друг напротив друга.
— Вам есть что рассказать полиции? — твердым голосом спросила Му Цзяньюнь, нарочно выделив интонацией последнее слово. Она была настроена с самого начала захватить инициативу в разговоре.
— Нет, — Хуан Шаопин покачал головой, выражая свое несогласие с такой формулировкой. — Если б я хотел рассказать полиции, то уже давно сделал бы это. Я хочу сообщить это лично вам.
— Но вам ведь прекрасно известно, что я представляю полицию. Я — профессор в полицейской академии и сейчас вхожу в состав специальной следственной группы по делу номер четыреста восемнадцать.
— Поэтому я хочу, чтобы сначала вы пообещали мне кое-что. Только в этом случае я расскажу вам то, что хотел.
— И что же я должна пообещать?
По лицу Хуан Шаопина пробежала судорога.
— Секретная информация, которую я сообщу, не должна попасть в руки других полицейских. Вы можете провести расследование, но исключительно самостоятельно.
— Почему?
— Я не доверяю полиции. — Хотя голос Хуан Шаопина был все таким же хриплым, его лицо выражало предельную серьезность. — Те сведения, которыми я располагаю, могут поставить под угрозу мою жизнь, поэтому я столько лет держал рот на замке.
— Что вы хотите этим сказать? В этом замешан кто-то из полиции? — потрясенно спросила Му Цзяньюнь.
— Лишние вопросы сейчас ни к чему; вскоре вы все сами поймете. Сначала ответьте: можете вы пообещать мне это или нет?
— Обещаю, — без раздумий ответила Му Цзяньюнь. Похоже, скрытые обстоятельства того дела были даже ужаснее тех, которые уже были известны. Она затаила дыхание и вся обратилась в слух.
