Лучи фонариков яркими росчерками пробежались по горным склонам, позволяя оценить обстановку. Дорога, по которой они приехали, обрывалась у подножия двух невысоких горок, за которыми начиналась длинная горная гряда. Судя по всему, если б не залежи угля, в погоне за которыми умельцы облазили все окрестные склоны, это место так и осталось бы нехоженым, скрытым от человеческих глаз. Дорогу сюда проложили исключительно ради шахты, на которой когда-то велась разработка. Вместе с ее закрытием это место снова превратилось в безлюдную глухомань, которую даже местные жители обходили стороной. Куда ни посмотри, всюду неприветливо возвышались холмы, поросшие непроходимым кустарником и деревьями. В скалах пронзительно свистел ветер, гуляя между горными склонами. Разбуженные светом фонариков, причудливо закачались нависшие тени. Даже отчаянному храбрецу стало бы здесь не по себе.
После короткого размышления Хань Хао приказал стоявшему рядом Инь Цзяню:
— Выключи фары.
Тот, кивнув, метнулся к машине. Выполнив распоряжение, он заодно забрал с собой ключи. Все прекрасно понимали логику Хань Хао: если убийца был не в пещере, а прятался неподалеку, то после того, как их отряд зайдет в пещеру, они окажутся перед ним как на ладони. Кроме того, что это поставит их в невыгодную позицию, лучи ослепляющего света также сильно затруднят наблюдение за окружающей обстановкой.
Как только фары погасли, темнота надвинулась со всех сторон, прорезаемая лишь тонкими лучиками фонариков в руках полицейских. Хань Хао дал знак — отряд перестроился, образовав полукруг, и двинулся ко входу в шахту, Сюн Юань шел замыкающим.
Полицейские беспрепятственно вошли внутрь. Быстро поведя фонариками из стороны в сторону, они обнаружили, что, помимо связанного Пэн Гуанфу, в обозримом пространстве больше никого не наблюдалось.
Сюн Юань и Лю Сун встали спиной друг к другу, держа пистолеты наготове. Один светил фонариком в глубь шахты, пристально отслеживая ситуацию, тогда как другой наблюдал за входом в пещеру. Беглый осмотр места показал, что в начале штольни, где они находились, достаточно удерживать под контролем эти два направления, чтобы исключить риск внезапного нападения со стороны противника. Прикрываемые своими коллегами Хань Хао и Инь Цзянь двинулись к связанному Пэн Гуанфу.
Направив на него фонарики, они смогли как следует разглядеть его лицо. На вид ему еще не было тридцати лет. Он выглядел крайне истощенным и измученным: волосы и борода были в полнейшем беспорядке, под глубоко впавшими глазами обозначились темные круги. Несмотря на это, черты лица не оставляли сомнений, что это тот самый Пэн Гуанфу, подозреваемый в деле с нападением на полицейских, которого они видели на последнем фрагменте видеозаписи.
Заметив вошедших, Пэн Гуанфу распахнул глаза, покрасневшие из-за лопнувших капилляров, и надсадно издал невнятное мычание. Его руки были плотно привязаны веревкой друг к другу, а правое запястье было вдобавок приковано наручниками к металлической крепи, так что он не смог ступить ни шага в сторону.
Инь Цзянь машинально перевел луч фонарика на широко раскрытый рот парня и увидел, как судорожно дергается, извивается изуродованный язык, не в силах связно выговорить ни одного слова. Инь Цзянь стиснул зубы; память тут же воспроизвела жуткую кровавую картинку из видеозаписи, отчего по его телу пробежала невольная дрожь.
Сейчас Пэн Гуанфу оказался у них в руках. Даже без языка он все равно оставался ценным источником информации — ведь существовали и другие способы донести ее. «Неужели убийца в своей самоуверенности полагал, что у полицейских нет ни одного шанса вытащить его отсюда?» Вместе с этой мыслью на Инь Цзяня накатило возмущение от сознания, что их ни во что не ставят и лишь забавляются их отчаянными потугами.
Хань Хао сверлил неприязненным взглядом Пэн Гуанфу, словно хотел прожечь в нем дырку. Перед ним был тот, кого он безуспешно разыскивал целый год, сбившись с ног. Тот, кто был виновником события, отравившего всю дальнейшую жизнь Хань Хао страшным позором и мучительными терзаниями. Как же ему хотелось обрушить на голову обидчика весь гнев и ненависть, кипевшие в душе!
Но ему было необходимо отбросить в сторону эмоции — сейчас перед их маленьким отрядом стояла задача доставить Пэн Гуанфу целым и невредимым до камеры задержания. Тем самым они смогут одержать победу в противостоянии с Эвменидами, восстановив пошатнувшийся авторитет и вернув уверенность в себе.
Хань Хао с огромным усилием взял себя в руки и отдал Инь Цзяню распоряжение:
— Пойди посмотри, можно ли снять с него наручники.
Прозвучавший голос явно пробудил у пленника неприятные воспоминания; он вздрогнул всем телом и пораженно уставился на Хань Хао. Ему понадобилось некоторое время, чтобы разглядеть в еле заметном отсвете фонариков черты лица мужчины, стоящего напротив. И когда это удалось, в его памяти сразу всплыл образ из прошлого.
