17 числа я служил в Верхнеудинском Соборе. И это останется надолго в памяти горожан, потому что, от большого стечения народа, в нижнем этаже церкви лопнула связь во время моления (служба была в верхнем).
19 числа отправился из Верхнеудинска, 21 прибыл в Читу, где и прожил сверх расчета моего до 25, проживая на хлебах и квартире у о. Протоиерея Ильинского. Причина долгого здесь пребывания та же, т. е. боль на коже головы.
26 приехал я в Нерчинск, где и нахожусь поныне. Здесь я нашел нашего знакомого М. Е. Капарина, у которого остановилась и доныне пребывает моя свита; а я сам живу у А. А. Зинзинова.
Завтра думаю ехать в Сретенск, где готовится для меня катер. До 3 дня мая в реках вода была чрезвычайно мала, так что и старики не помнят. Но с того дня прибыла, и из Читы плывут баржи и плоты.
Долго ли я пробуду в Сретенске, не знаю. Но думаю, что около 12 числа я буду иметь возможность плыть далее.
Потрудитесь сказать от меня искренний-сердечный поклон всем, начиная от первых и до последних.
Члены свиты моей все здоровешеньки. И я всем здоров. Только кожа на голове напоминает о себе, особенно, когда сниму с головы шапочку.
Здесь в Нерчинске доктора нет, посоветоваться не с кем. Но мне кажется, что эта боль долго будет у меня — если только не навсегда.
Граф Амурский наверное воротится в Сибирь в июне.
Затем, призывая благословение Божие на Вас и на всех, Вам вверенных, остаюсь с прежним моим к Вам расположением Ваш вседоброжелательный слуга Иннокентий, А. Камчатский.
Мая 5 дня.1860 г. Нерчинск.
Постарайтесь отправить в Аян посылаемый мною ныне пакет как можно скорее.
Ваше Превосходительство, Возлюбленнейший о Господе и высокоуважаемый мною Михаил Семенович![119]
Приношу Вам мою искреннейшую благодарность за Вашу любовь ко мне недостойному.
По милости и заботливости Вашей я имею прекрасный и поместительный катер, на котором я приплыл в г. Благовещенск 24 мая благополучно и преспокойно, при катере я получил и вельбот со всеми принадлежностями: лодку же Манджурскую я не взял. Потому что я нашел возможность поместиться на одном катере.
Путешествие мое доселе, по милости Божией, было благополучно и спокойно. Только в Верхнеудинске я дня три хворал тою же болезнью, что и в Иркутске. Но гораздо в меньшей мере, и это случилось после бани, и кажется, что эта болезнь не скоро расстанется со мною. Ибо и теперь я чувствую кое-что на лице.
Письмо Ваше от 18 апреля я получил еще в Чите, где я прожил три дня, в то же время получил я письмо и от Н. Д. Свербеева (посланное с тем же г. Бюцовым), который довольно подробно пишет мне и о своих делах, которые он при протекции В. К. Елены Павловны и Графа нашего устроил весьма хорошо и скоро, и о положении Николая Николаевича нашего, и об отношениях его к Петербургским вельможам.
Теперь позвольте мне сказать Вам кое-что о здешнем крае.
Отделение Приморской области от Иркутского Генерал-губернаторства дело весьма полезное — об этом и говорить нечего. Но с тем вместе
Плывя по Амуру, я приставал к каждой станице, начиная с Покровской, и везде, кроме одного бедного Амазира, видел большие огороды, засаженные и засаживаемые картофелем и другими овощами, и везде говорили мне, что ныне посеяли хлеба более прежнего. Сам я видеть пашен не мог. Они всегда почти вдали от селения, и везде говорили мне, что прошедшего года урожаи хлеба и овощей (кроме капусты) были отлично хороши, особенно картофелю, который родится повсюду отлично хорошо. Капусту же поедают черви или бухарки.
И потому можно надеяться, что если засуха не повредит хлеба, то осенью много снимется своего хлеба, особенно в Албазине, где и прошедший год питались своим хлебом, и даже снабжали Тунгусов.
Никто нигде, кроме Амазира, не жаловался на местность в отношении плодородия и помещения, кроме того только, что в Албазине телята родятся голые и с зобами. Далее родятся только с зобами, а еще далее только одни овцы родятся с зобами, а телята все здоровы. Близ же Благовещенска и в самом Благовещенске нет зобов, только овцы слепнут.
Станицы почти все устроены довольно хорошо, выключая тех, кои начались устраиваться в прошедшем году. У них нет еще ни дворов, ни амбаров.
Жалобу свою изъявляли казаки только на один разгон лошадей. Но и это с умножением станций и лошадей исправится, без всякого сомнения.
