Некоторые из читавших уставы наши думают, что все это есть только подготовление к тому, чтобы семинарии обратили в гимназии, а академии в факультеты университетские. Я не разделяю этого мнения. Но трудно не соглашаться с теми. которые говорят, что старые уставы, допустив ошибки, породили и в наших воспитанниках нигилистов, а новые уставы, не исправив ошибок прежних и допустив новые, подготовят либералов, способных пристать ко всяким вредным для Церкви и государства партиям. Но то не подлежит ни малейшему сомнению, что новые уставы не увеличат числа
Составление устава духовных заведений так важно, что стоит для того собрать всех пастырей и всех подвижников воедино…. Но довольно! Сиятельнейший граф, быть не может, чтобы и Вы не видели недостатков и промахов в учебных уставах, особенно, по части учебной и хозяйственной, и поныне не убедились в необходимости пересмотреть оные. Ваше Сиятельство! Вы много для нас доброго сделали для Церкви, умоляю Вас всеми святыми, довершите же Ваши благодеяния, совершите великий подвиг, испросите у Государя дозволение на пересмотр уставов. Поистине славное дело делать преобразования одно за другим; но несравненно славнее сознаваться в допущенных ошибках и исправлять их. Польза и вред, какие произойдут от уставов припишутся не Комитету и даже не Св. Синоду, но именно Вам, ибо после статей Аксакова теперь уже для многих не секрет, что в Св. Синод все зависит от Обер- Прокурора[90].
Я не успокоюсь и не могу успокоиться дотоле, пока не будет пересмотра уставов. Инструкции и разъяснения недостаточны.
Если Вашему Сиятельству, почему-либо, не угодно будет принять на себя представление Государю, о пересмотре уставов, то Бог Свят, я не утерплю: при первом же известии о каком-либо действии или происшествии, несогласном с моими убеждениями, напишу Государю все, что у меня на сердце, и притом представлю и копию с сего письма, а там пусть будет со мною, что угодно Богу и Государю. Я мог бы это сделать ныне же, минуя Вас, но это было бы с моей стороны более, нежели неблагорасположенность моя к Вашему Сиятельству.
К сему считаю необходимым присовокупить, что до тех пор, пока я не представлю или не перешлю моих писаний Государю, никто не будет знать об этом, что я пишу Вашему Сиятельству теперь; а если соизволение на пересмотр последует, по представлению Вашего Сиятельства, то все это останется тайною между нами, и я первый буду восхвалять и превозносить Вас за такое великое дело, за такой истинно христианский подвиг. Примите искреннее уверение, как в этом, и так и в истинном к Вам уважении и преданности. Вашего Сиятельства покорнейший слуга
Иннокентий, М. Московский
Апреля 9 дня
1869 г.
С.-Петербург
На это письмо последовал следующий ответ от Обер-Прокурора Св. Синода, графа Д. А. Толстого, от 10 апреля 1869 г.: «Высокопреосвященный Владыко, Милостивый Государь и Архипастырь. Я не замедлю всеподданнейше представить Государю Императору содержание письма ко мне Вашего Высокопреосвященства от вчерашнего числа, относительно семинарских и училищного уставов, и не премину сообщать Вам, Милостивый Государь и Архипастырь, о Высочайшем повелении, которое по сему предмету последует.
Поручая себя святым молитвам Вашим, с отличным уважением и искреннею преданностию, имею честь быть Вашего Высокопреосвященства покорнейшим слугою, граф Димитрий Толстой».
10 Апреля 1869 года.
11-го же апреля было получено, по тому же вопросу, официальное отношение от Обер-Прокурора, графа Д. А. Толстого, за № 1548, такого содержания:
«Высокопреосвященнейший Владыко, Милостивый Государь и Архипастырь. Получив от Вашего Высокопреосвященства заявление о нужде пересмотреть новые, семинарский и училищный, уставы, признаваемые Вами, Милостивый Государь и Архипастырь, неудобными во многих отношениях, я счел обязанностию доложить Государю Императору о таковом заявлении Вашем.
Его Императорское Величество в 10-й день сего апреля Высочайше повелеть соизволил: предоставить Вашему Высокопреосвященству представить Ваши замечания на новые уставы, а Святейшему Синоду — рассмотреть оные в Вашем присутствии и дать свое заключение. Вместе с тем Его Величеству благоугодно было повелеть, чтобы делу сему не было придаваемо никакой огласки, дабы преждевременно не колебать уставы в общественном мнении.
