— Она дала тебе свое благословение, не забывай. От того, что ты хочешь узнать о своих корнях, ты не стал любить ее меньше. Судя по тому, что ты мне рассказывал, твоя мать — бескорыстная, славная женщина, и в этом смысле сестра Бенедикта права: у тебя действительно замечательные родители, не так ли?
Уильям кивнул в знак согласия, не доверяя своему голосу.
— Ну, что ж, — продолжила Грейс. — Будешь еще чашечку, пока мы ждем пирог?
Уильям улыбнулся.
— С удовольствием, Грейс, спасибо.
Она налила в чайник воды и бросила два чайных пакетика в старый заляпанный заварочный чайник.
— Так обидно. Найти сейф, в котором лежит эта папка, и не открыть его. Я чувствую себя такой беспомощной.
— Грейс, не переживайте, ради бога. Главное, вы попытались, и я вам очень-очень благодарен, правда.
Она залила заварку кипятком и поставила чайник на стол, нацепив на него вязаную грелку в сине-розовую полоску с кисточкой на макушке. Уильям улыбнулся. Чайник в шапке — родители в жизни ему не поверят!
— Что ж, путешествие, в любом случае, прошло не впустую, верно?
— Что вы имеете в виду?
— Когда ты приехал сюда, что ты знал о матери? Что ее звали Броуна Скиннер, и что ей было двадцать лет.
Уильям прищурился.
— Та-ак…
— Теперь ты знаешь, что ее настоящее имя — Кристина Скиннер и что она родилась в Манчестере в 1919 или 1920 году.
Грейс сделала паузу, ожидая реакции Уильяма, но увидев выражение полного недоумения у него на лице, продолжила:
— Как ты не понимаешь! Ты можешь поехать в Манчестер и попробовать достать ее свидетельство о рождении. Ей уже исполнилось двадцать, когда она попала в монастырь, а это было, как мы знаем, в начале апреля. Значит, она родилась где-то до апреля 1920 года.
Пока Уильям переваривал эту информацию, Грейс начала разливать чай.
— И как мне это поможет ее найти? — спросил Уильям, стараясь понять, к чему клонит Грейс. Мозг, измотанный дорогой, отчаянно сопротивлялся и соображал крайне медленно.
— В свидетельстве будет не только точная дата ее рождения, но и имена родителей. Я уверена, что будет указана и девичья фамилия матери. До чего досадно, что я не помню, как звали ее тетку, так обидно. Я знаю, что она была старой девой и умерла незадолго до того, как Кристина попала в монастырь. Еще я знаю, что она унаследовала ферму от родителей, так что если ты узнаешь девичью фамилию матери Кристины, то, возможно, найдешь кого-то, кто знает ферму.
Уильям сцепил руки за головой и откинулся на спинку стула.
— Грейс, вы просто чудо!
Ее щеки покрылись легким румянцем.
— Да ну, брось. Ты бы и сам догадался когда-нибудь.
— Как вы думаете, она могла вернуться в Манчестер?
Грейс пожала плечами.
— Не знаю, Уильям. Почему бы и нет. Ее с позором выслали из дома, чтобы родить ребенка, но потом она вполне могла вернуться. Не думаю, чтобы что-то держало ее в Ирландии, так что, да, весьма вероятно, что она уехала обратно на родину, — сказала Грейс и на секунду задумалась. — Но Манчестер большой город — шансы найти ее там невелики.
— Знаю. Вы правы, сначала нужно выяснить, где находится ферма. Возможно, там кто-нибудь подскажет, куда она поехала.
Грейс открыла духовку, и воздух наполнился ароматом печеных яблок с корицей. Она поставила золотистый пирог на стол.
— Позвольте мне, — предложил Уильям.
Он взял в руки нож и начал разрезать дымящийся пирог. Грейс смахнула пар в сторону.
— Знаете, Грейс, я все-таки съезжу в Манчестер. Я уже перелетел через всю Атлантику, так почему бы не перебраться вдобавок через Ирландское море. Кто знает, может, именно там я найду ключ к разгадке.
Один из пассажиров на пароме сообщил Уильяму, что в Манчестере всегда льет дождь. Так это или нет, сказать было сложно, но в то прекрасное майское утро небо было чистым и голубым, как вода в бассейне. Уильям нашел недорогой хостел на окраине города, откуда легко можно было добраться до центра на автобусе. Хозяйка снабдила его картой и обвела пункт назначения жирным красным кружком. Уильям сел на верхний этаж двухэтажного автобуса и, улыбаясь до ушей, покатил на громадной шипящей машине по Оксфорд-роуд. Он вышел у театра “Палас” и развернул карту. Глянув по направлению площади Святого Петра, он увидел огромный купол Центральной библиотеки Манчестера — как и обещала хозяйка.
Он бодро зашагал к монументальному круглому зданию, выполненному в духе неоклассицизма. Вход украшал коринфский портик высотой в два этажа с шестью мощными каменными колоннами. Поднимаясь по ступеням, Уильям чувствовал себя так, словно входит во дворец римского императора, а не в муниципальную библиотеку. Внутреннее убранство носило тот же отпечаток величия: интерьер был отделан полированным дубом и английским грецким орехом. Уильям поднялся по широкой лестнице и зашел в Большой зал. Первоначально он был известен как Читальный зал, и Уильям не мог представить более располагающего места для того, чтобы изучать шедевры литературы или неспешно полистывать утренние газеты. Немного оробев от столь импозантной обстановки, он подошел к библиотекарской стойке, за которой стояла молодая девушка.
