А на рассвете первым был на ногах. Раздул угли, вскипятил в воду и вытащил из закромов пакетики растворимого кофе. Круглова и Артамонов не постеснялись пофыркать и заявить, что подобной гадости дома в рот бы не взяли. Но здесь не побрезговали и, зевая, вылакали до дна.
Я ещё раз обсудил маршрут с Маратом, выстроил колонну и повёл за собой.
Путь действительно оказался не из простых. Продираться через ветки, сплёвывать паутину и вытирать пот с шеи никому не понравилось. Мне пришлось немного поменять направление, вывести группу к просёлочной дороге и почти час вести по прямой.
Привал я объявил около девяти утра, ибо Гоша сдался самый первый. Нога его шла на поправку, но слишком быстрый темп утомил. Я усадил заметно подобревшего ко мне парня, по новой перемотал ногу и позволил отдохнуть с полчасика. Усадил группу в тени деревьев и вместе со всеми перевёл дух, пока неугомонные Марат и Женя метались по окрестностям.
— Тёть Маш, а что мы всё-таки ищем? — я лежал на траве, натянув на глаза походную шляпу, и старательно делал вид, что дремаю. И даже не пошевелился, когда услышал тихий голосок Ксении. — Я до сих пор ничего не понимаю.
— Ксюша, не сейчас, — так же тихо ответила сидевшая рядом Круглова.
— Просто скажите — оно того стоит?
— Как найдём — узнаешь.
— Ну вы хоть можете сказать, для чего здесь я? А то вырвали неожиданно. Сказали, на природе побываем.
— Нам пригодится твоё знание немецкого языка, Ксюшенька, — голос Кругловой смягчился. — Извини, что ничего не могу рассказать. Позже поговорим. Когда…
«Когда»… что? Этого я так и не понял. Ведь продолжения не последовало. Но всеми порами кожи ощущал, что обе дамы, расположившиеся в паре-тройке шагов, сверлят меня взглядами. И постарался оправдать их ожидания, вполне натурально всхрапнув.
— Потом обсудим, Ксюш. Не сейчас, — продолжения всё же не последовало. Возможно, такой никудышный актёр, как я, не смог убедить Круглову.
Но всё равно пришлось проваляться бревном ещё несколько минут, и «проснуться», когда мадемуазель подошла меня растолкать.
— Подъём, проводник. Пора в путь…
Мы продолжили путь, через полчаса свернули и прошли вдоль опушки. Дальше начиналась сплошная чаща — юго-восточный край отмеченной маркером границы.
— Теперь что? — обратился я к Марату. — Мы на месте.
— Весь этот массив надо прочесать металлоискателями, — сказал он. — Идём осторожно, идём тихо. Идём двумя группами. Одну возглавлю я, вторую — Женя.
— Может, мне стоит идти первым? А то вступите ещё не туда.
— Здесь уже не важно, куда вступать. Нам надо тщательно исследовать всю территорию. Все, кто не слушает землю, смотрите внимательно по сторонам. Если хоть намёк на что-то, что вам покажется странным, сразу кричите. Мы прочешем.
— Походу, двигаться будем со скоростью улитки, — озадаченно почесал я лоб. — Ладно. Ваша вечеринка — вам и командовать.
Мы разделились на две колонны и шли медленно за новыми поводырями. Захар Котт и Илья Черкасов, к моему удивлению, были собраны и на каждом стволе каждого дерева, мимо которого мы проходили, мелом ставили метки на уровне глаз. Как я быстро догадался, чтобы не забыть, что мы здесь уже прошли.
Путь действительно оказался сложен, ведь никакими тропинками не пахло. Пацанам приходилось не только прислушиваться к сигналам, но и осторожно пробираться через заросшие кустами места и попадавшиеся овраги. И хоть такие овраги вызывали самый живой интерес, ничего полезного в оврагах не обнаружилось.
К полудню пришлось устроить короткий привал на быстрый обед. В этот раз тратить воду на готовку я не решился, а потому поели всухомятку.
К часу дня завершили исследование двух километров отмерянной территории. Взяли южнее, перебрались через поваленный ствол, который тоже облизали металлоискателями, и повернули назад, на восток.
Когда Марат замер и принялся чуть ли не гладить поисковой катушкой землю, абсолютно все догадались, что он что-то нашел. Так что бросились копать даже не лопаткой, а собственными руками. Собрались в кучку, мешали мне, любопытному, смотреть сверху, радостно шептались в предвкушении, и дружно выругались, когда Марат извлёк ржавый-ржавый обух топора со сгнившим наполовину полотном.
Я подумал, было, что это какая-то доисторическая ценность. Мало ли. Остатки топора времён Ивана Грозного.
Но Марат только сплюнул и передал обух брату. Тот его равнодушно осмотрел и оставил лежать на ближайшем пеньке.
Ну и правильно. Не закапывать же обратно.
Энтузиазма у поисковиков поубавилось. Но ненадолго, ведь через несколько минут уже Женя орал: «Сигнал!», «Сигнал!».
Особого интереса опять не проявил лишь я. Остальные копали аккуратно, словно опытные археологи, раскапывавшие погребённые под пеплом Помпеи.
Но в этот раз везунчикам достался целый гвоздь. Тоже ржавый, тоже гнутый и тоже наполовину сгнивший. Я даже не удержался и похихикал.
Мой настрой никто не оценил. Так что пришлось молча двигаться дальше.