Честно тебе признаюсь, Илма, путь через лес был сложен и опасен. Но мою голову не покидали слова, сказанные Адольфом Гаманном. Он говорил, что всё достанется нам. Ему и мне… Но я решил, что пусть лучше всё достанется одному — лишь мне.
Я застрелил Ханеке и Стерна. А затем выстрелил в Риттера, когда тот обернулся. Я решил, что так будет правильнее. А затем в одиночку продолжил движение через лес.
И Бог, наверное, хранил меня, Илма. Я не растерялся в лесу, не угодил в лапы проклятых партизан и вышел к пепелищу как раз тогда, когда по дороге двигалась очередная колонна. Солдаты испугались и едва не застрелили меня, приняв за партизана. Но мне удалось уговорить их взять меня с собой. Они меня и спасли.
Генерал-лейтенант Гаманн вызвал меня к себе, когда узнал, что я выжил. Наша дивизия только-только прибыла в Бобруйск и получила приказ готовиться к обороне. И мне удалось одурачить его, Илма. Я рассказал печальную историю, как из засады налетели партизаны. Как убили сопровождающих, а я спасся лишь чудом. И что не знаю, что случилось с золотом.
Генерал-лейтенант был зол и крайне недоволен. Обещал отдать меня под трибунал, разжаловать в солдаты. Но ситуация складывалась крайне сложная и он быстро сменил гнев на милость. Приказал мне обо всём забыть и возвращаться в часть.
Но я ничего не забыл, Илма. Я всё помню. И весьма доволен, как выкрутился из щекотливой ситуации. Теперь же, если великий рейх одержит победу над коммунистами, я смогу вернутся туда, где закопал ящик. Постараюсь его отыскать и вернусь домой богатым. Тогда нам с тобой никогда не придётся вновь голодать.
Если же нет, если Бог не будет к нам милостив, золото никогда не достанется коммунистам, ведь они его никогда не найдут.
П.С. Как появится возможность, письмо передам через Хайнриха. Ты его знаешь. Это младший брат Клауса. Не пугайся, если он постучит в дверь. Со мной всё в порядке.
Дата: Бобруйск. 15 декабря 1943-го года.
Подпись: твой кузен Элмар.»
— Очаровательный молодой человек, — хриплым голосом иронично прокомментировал я, закончив читать. Этот немецкий гауптман по фамилии Адельман оказался ещё тем негодяем.
Во рту было сухо. Но не от последствий бодуна, а от содержания письма. Теперь-то мне стало понятно, что именно пытались отыскать эти московские дилетанты. Особенно вспоминался момент, когда меня бросило в жар, едва на бумаге я увидел имя «Конрад Риттер». Меня, блин, словно копьём пронзило.
Молча я передал письмо Марату. Тот с интересом за мной наблюдал и, наверное, догадался, что я догадался.
В полной тишине я взял со столика один из трёх стаканов, налил сока и выдуклил одним махом.
— Операция по освобождению Брянской области шла с 17-го августа по 3-е октября 1943-го года, — тишину нарушил Марат. — 17-го сентября советские войска взяли Брянск.
— Я в курсе, — на пронзительный взгляд Марата я ответил таким же взглядом. — Что ещё?
