Первый отпуск. Раз в два года. Проездные на самолёт, и шестьдесят два дня, либо на поезд, и семьдесят два дня. Выезжаем на вечернем пригородном. Успеваем закинуть багаж в тамбур, гудок – и ещё один этап жизни остаётся позади. Мимо тянутся станции, перроны, проходят грузовые, встречные пассажирские. Степь. Пустая асфальтированная дорога – к ледовой переправе. Мост. Речные волны. Переезд – и лиственные леса, уходящие вверх по склонам. Листва усыпана серым – рядом работает комбинат. И петли вдоль сопок, а где-то дальше, за деревьями – Зея. Бетонные горбы поперёк полотна – на случай паводка. Благовещенск. Такси до аэропорта. Летний рейс с Владивостока на Сочи должен уходить вечером, но из-за грозы отправляется только утром. Сидим в салоне и ждём. В иллюминаторе ливень и вспышки молний. Взлёт благополучно просыпаю. Улан-Удэ. Челябинск. Спуск по трапу, погрузка в прицеп к ЗИЛу. Поездка до здания аэропорта. А там – опять в зал ожидания. Чёрные флажки с белыми буквами и цифрами перекидываются с шелестом, складываясь в название рейса. Диктор повторяет.
Вечер. На посадку заходим над морем. На снижении жутко щекочет в животе. Навстречу пролетает другой борт – взлетающий. Береговая черта. Пляж. Деревья. Бетонка. Касание. Начинает мотылять. Торможение. Уходим с ВПП. Останавливаемся на перроне. Нас ждёт длинный прицеп, с двумя осями. Один на всю страну. В него влезает весь Ту-154, а обычные прицепы приходится подавать по два. Садимся в такси, классическую жёлтую «Волгу». На передних крыльях написано – «радиофицированный». На левом крыле – два лючка. На верхнем – череп с костями. Машина газовая. Газозаправка в Лазаревском. Едем через большой Сочи, под канатными дорогами. Потом начинаются петли. Слева море. Справа горы. Вверх, на отрог. Вправо, вниз, в распадок. И опять. Начинает укачивать. Очередь из машин. Оползень. Бульдозер расчищает завал. Потянулись, пошли понемногу. Под колёсами грозно шумит галька. Горная дорога – не шутки. Реприза на тему – «приехали к бабушке». Обнимашки до синевы, сытнейший стол. Волны неподдельной любви… Клятвы и уверения в том, что здесь нам всегда рады.
Теперь мы базируемся в гостиной. Звонок здесь мягкий, мелодичный. Кресло-кровать готово тебя приютить на лето. Утром первые лучи солнца красят в серый небо за шторами, потом и в синий. Но это окно выходит на закат, и во двор. Перезвон колотушки призывает сдавать бутылки – это мотороллер аж с двумя осями, что собирает стеклотару в микрорайоне. Вот затрещал двигатель, и сборщик потянулся под окнами. Второй этаж. Балкон. И широкий, крытый рубероидом навес над подъездом и мусорными баками. За стенкой слышно, как с грохотом летит мусор вниз; как шагает кто-то по лестнице, как гудит лифт; а потом останавливается, и раскрывает створки. На навес стабильно падают окурки. А ещё – вещи, сушившиеся на балконах верхних этажей. К нам стабильно кто-нибудь приходит за вещами.
С бабушкой кормим голубей. Достаточно высыпать пшена – и вот они уже шумят крыльями, слетаясь откуда-то сверху. Вроде бы и живут на чердаке, и в доме напротив хорошо видны вентиляционные отверстия, откуда голуби выглядывают. Дом напротив ярко освещён утренними лучами, а мы пока в тени. Рокот дизеля подсказывает, что приближается мусорная машина. Помощник водителя уже прошёл вдоль дома, открывая запертые мусорные баки, и выкатывая их к дороге. Грохот переворачиваемых баков. Вот КамАЗ, или МАЗ, подъезжает, останавливается под балконом. Водитель вышел, поворачивает ручки под кузовом. Четырёхзубый манипулятор отходит от борта, чуть доворачивается, выдвигается, прихватывает край мусорного бака. Потом сжимает жертву зубьями, отрывает от тележки, тянет вверх, чуть отгибаясь, чтобы не высыпать содержимое раньше. Прижимается к борту, переворачивает бак в кузов. Опять откидывает обратно, опускается, прицеливаясь обратно на тележку. Рука рыхлителя проворачивается, выравнивая груду, а передняя стенка уходит назад, заталкивая мусор подальше. Мусоровоз трогается, помощник закатывает тележку с баком на место, и запирает створки. Иногда проезжают легковые машины. На высокой ноте ноют хлебовозки. А гул машин, идущих по улице, доносится приглушённо, будто издалека.
Можно выйти и на другую сторону, на лоджию. Оттуда светит утреннее солнце, и машины идут потоком в обе стороны. Почти на одной высоте с лоджией протянуты троллейбусные провода. Вот они заколебались, закачались, вот долетает вой электродвигателя, и троллейбус сбрасывает ход, подходя к остановке. Её не видно, а вот остановку напротив видно хорошо. С урчанием проезжают «Икарусы»-гармошки.
