В сторону речки – гаражи, и иногда – прямо во дворах. Обычные пятитонные контейнеры, а то и трёхтонки, и полуторки. Будки, снятые с грузовиков. В гарнизоне появляются первые «Москвичи» сорок первой модели. Есть и сороковой-«Люкс». Классические «Жигули», пара «Запорожцев», и ЛуАЗы. Очень много мотоциклов, с колясками и без – «Уралы», «Ижи», «Восходы», «Мински». Вездеходная «Тула». Много велосипедов. Мимо моего окна в обед идёт череда пилотов и инженеров, накручивающих педали – сначала домой, а потом обратно на службу. В сторону продовольственного магазина, на сколоченных столиках, разместился рынок для местных жителей. Кто-то сам приходит, кто-то приезжает на грузовом мотороллере, кто-то на ЛуАЗе. Везут молоко, яйца, овощи. КПП со шлагбаумом на въезде со стороны речки когда работает, а когда не работает. В доме офицеров идут фильмы, и грузовик ГАЗ с надписью «Госкино» подъезжает к основным воротам. Водитель отпирает амбарный замок, подгоняет машину к парадному входу, и вытаскивает из кузова коробки с бобинами. Ходим в дом офицеров на фильмы, и на концерты, а то и на театральные представления. Один раз даже цирковая труппа пожаловала. Самодеятельные коллективы. Танцоры. А в поле у аэродрома комбайны убирают пшеницу. Почти Кубань – жёлтые волнующиеся нивы, сверкает недалеко от станции своими полукруглыми серебристыми куполами элеватор. А на грунтовой дороге у переезда, на хорошей выбоине, рассыпано зерно. Вот только комбайны все – гусеничные. И в то лето первый и последний раз попался мне обычный, колёсный… Лето здесь – время муссонов, и грозные тучи ходят стеной фронта, и очагами. Шквалы сдирают старый шифер с домов, скидывают железные листы, роняют антенны и старые тополя. Озерца переполняются, а велосипед в поле мгновенно садится в грязь по самые оси.
Но вот и первые заморозки. Снег выпадает быстро, немного грязи, и почти бесснежная зима до самого марта. В окне на юг – кипит жизнь. Цементный завод перестал дымить – последний дом в гарнизоне достроен. Но за дощатым забором гусеничный тягач протаскивает по бетонному плацу треугольный грейдер, расчищая плиты от снега. Строится артиллерийский полк. Жилая часть гарнизона, обнесённая некогда кирпичным забором, теперь окружена бетонными плитами, и только вокруг военной части остаётся старая ограда. Между частями же внутри гарнизона – дощатый забор на бетонных столбах. В нескольких местах доски уже отодраны, чтобы быстрее добираться до штаба.
Нам провели радиодинамик, – поднимать части по тревоге, но вместо этого вечером звучат рекламные объявления. То приглашение на хоккейный матч, где гарнизонная команда принимает гражданских гостей; то объявление о продаже привезённых мотоциклов. Вот они, красные «Ижы» и коляски к ним, в деревянных рамах, выгружаются из армейского КамАЗа напротив промтоварного магазина. Поэтому отец динамик отключает – в любом случае рассыльный из части поспеет быстрее.
В южном окне вечером горит старая казарма… Благодаря стараниям пожарных газоны и дорожки вокруг неё превратились в каток. По весне танк под пристальными взорами собравшихся мальчишек рушит каркас здания. В итоге порвано несколько гусениц, тросов, которые заводили вокруг стен, вырваны буксирные крюки, а под конец и погнуло ствол особо крупным обломком. Остаётся стоять только один из подъездов с лестницей. На кочегарку артиллерийского полка падает переломившаяся пополам труба. Из авиационной части надо проходить мимо, и мы с отцом смотрим на дымящий на фоне ночного неба обрубок, напоминающий букву «л». Пока мать уходит на почту можно залезть в кабину от «Урала», брошенную рядом, и ездить до посинения. Залезаем и в кабины машин, стоящих с контейнерами у подъездов. Река освобождается ото льда медленно. Промёрзшая до дна, вставшая горбом, со змеящейся трещиной посередине, теперь в полыньях. Льдины откалываются, плывут по течению. На День Победы снег ещё не стаял. Но скоро установится жара и влажность, почти как в тропиках. Вода заполнит местные озерца, будет переливаться через уложенную бетонными плитами дорогу от штаба до аэродрома.
На самокате еду отвозить отцу обед – варёную кукурузу. На аэродроме, на командно-диспетчерском пункте нет, возвращаюсь обратно – и в штабе тоже нет. Отец уже дома. Самокат – гордость. Единственная штука на весь промтоварный магазин. Производства ГДР. С надувными разноцветными шинами, крыльями, фальшивым спидометром, подставкой, ручным и ножным тормозами на переднее и заднее колёса. С пластиковым багажником и фальшивым стоп-сигналом. Но выглядит почти как космический корабль. Первое, что отвалилось – это багажник. Потом пришёл черёд заднего крыла. На велосипеде я пока держаться не умею. Где-то у бабушки есть детский, но с боковыми колёсами. На нём я и умею пока ездить.
