Немного больше времени занимало восстановление прежнего влияния клана Сунно. Третья по численности в Когурё, ветвь Са была давно разрушена: большинство сбежали в Пэкче, сменив фамилию, а оставшимся, простым земледельцам, не было дела до политики. Ли Чжинму приставил всю молодежь из деревни Са к торговому делу и понемногу обучал их тому, как устроен мир. Тех, кто отличался особыми талантами, он отправил в школы Северных Мечей.
Пхёнган родила мальчика с помощью лекарки, которую отправил к ней наследный принц, но Ондаль все не возвращался. Перед отъездом муж назвал имя, которым он хотел бы назвать сына. Сомун[5]. Ведь принцесса-плакса и Ондаль-дурак узнали друг о друге из-за слухов и встретились благодаря им.
Далеко на юго-востоке, у подножия горы Чжеби, Ондаль соскочил с коня и снял дорожное снаряжение. Забравшись в неизвестную пещеру, он достал мечи, которые ему дала Пхёнган, и начал тренироваться, заглядывая в записи генерала Воль Гвана.
Чтобы сражаться двумя клинками, необходимо одновременно делать каждой рукой разные движения. Бывает, что приходится нападать каждым мечом в разных направлениях, иногда требуется атаковать одной рукой, а другой – защищаться, в некоторых же случаях необходимо одновременно рубить обеими. Первое упражнение – выписывать каждым клинком в воздухе разные иероглифы. Ондаль начал с самых простых. Спустя некоторое время он уже мог четко нарисовать каждой рукой иероглифы из двадцати черт. Для выписывания знаков в воздухе требуется контролировать силу в запястье в зависимости от каждой черточки. Ондаль не знал ни сна, ни отдыха, и вскоре его ладони покрылись мозолями так, что он уже не мог держать меч. Юноша сделал веревки из свиных жил и, привязав рукоятки мечей к рукам, продолжил тренировки. Когда Ондаль выбивался из сил и чувствовал, что сдается, он вспоминал Пхёнган. Принцесса никогда не отступает. Настойчивость и страсть – этим двум главным вещам он научился от любимой.
Продолжая рисовать в воздухе иероглифы, Ондаль становился сильнее и ловчее с мечами и заодно запоминал сложные тексты. Тогда он продолжил свои упражнения на бегу, а затем начал выписывать целые предложения, сидя на спине мчащегося во весь опор Вихря.
Ондаль срубил топором дерево и сделал из него простое ложе, а из бамбуковых палок соорудил себе подобие стола. Ночью он разводил огонь и спасался им от холода. На прохудившуюся одежду он ставил заплаты из шкур пойманных зверей, а из свиной шкуры изготовил лапти.
В горах юноше не с кем было поговорить, кроме Вихря. Спустя какое-то время Ондаль стал считать, что ведет с конем чрезвычайно разумные беседы:
– Что ты сегодня ел?
– Ии-го-го.
– Что? Сухую траву и горный женьшень? Да ну тебя, колокольчики это были!
– Ии-го-го.
– Ну если это и впрямь был горный женьшень, мог бы и со мной поделиться.
– Ии-го.
На следующий день на столе лежал горный женьшень. После этого случая Ондаль действительно призадумался: а вдруг Вихрь понимает человеческие слова и способен вести беседы? Они вместе и спали, и ели.
Однажды Ондаль вернулся с тренировки и заметил вокруг пещеры следы тигра. Судя по всему, хищника привлек запах Вихря. Юноша собрался было уходить, уводя за собой коня, но тот упирался всеми копытами.
– Вихрь, не упрямься, лошади всегда становятся едой для тигров, это каждому известно. Ты должен бояться и убегать со всех ног, если видишь хищника. Это нормально.
– И-и-и-и-и-и-и-и-го-го.
– Чего? Не смотреть на тебя свысока? Ну ты и наглец!
– И-и-и-го.
– Что? Сцапаешь тигра? Эй, если хочешь, чтобы он тебя съел, дело твое, но я-то тогда на ком буду ездить?
– И-и-и-и-и-го-го.
– На кабане катайся? Ах ты, подлец! Ну тогда я не знаю, делай что хочешь!
На следующий вечер, вернувшись домой, Ондаль увидел, что возле входа в пещеру лежит мертвый тигр с проломленным черепом. Вихрь гордо стоял копытами на поверженном враге и громко ржал. Благодаря коню Ондаль провел холодные месяцы, кутаясь в тигриную шкуру. Должно быть, хищник тоже посмотрел на Вихря свысока либо просто был слишком стар.
По ночам Ондаль сражался на мечах с собственной тенью, создаваемой светом костра, а днем скакал на Вихре по крутым склонам, упражняясь в стрельбе из лука. Мишенями ему служили дикие кабаны и олени, которых он потом готовил и ел. Юноша знал, что животное испытает меньше боли, если убить его с одного выстрела, поэтому всегда стремился попасть сразу в сердце. Иногда он спускался к реке и упражнялся во владении копьем, используя его, чтобы проткнуть рыбу, и вскоре уже мог пронзить сразу двух-трех рыбешек одним ударом копья.
Целыми днями Ондаль упражнялся в боевых искусствах, и невольно ему вспоминались слова матери о жестоком мире, которого он не знал все это время.
Его восприятие обострилось, и юноша мог различать на слух множество разных звуков. Теперь он одновременно слышал стрекот кузнечиков, топот белок по стволам деревьев, пение птиц, завывание ветра и течение воды в ручье…
