– Ваше Величество, для того чтобы осуществить реформу, принцу понадобится безусловная поддержка. Допустим, ранним утром главный евнух будит вас со словами, что принц сошел с ума. Тогда вы просто улыбаетесь и не слушаете его. К обеду к вам приходит королева со словами, что принц, кажется, окончательно потерял рассудок. Но вы ярко улыбаетесь и делаете вид, что не слышали. А к вечеру прихожу я и говорю, что принц точно повредился в уме. Сможете ли вы тем не менее доверять ему и позволить довести дело до конца?
Король Пхёнвон расхохотался:
– Я понял, что ты хочешь сказать, дочь. Передаю принцу полномочия провести эту реформу и обещаю не вмешиваться. Довольны?
С помощью принцессы и Ён Чонги принц взялся за переустройство налоговой политики и системы поощрений за достижения в стране. Отныне землю, пожалованную за заслуги перед родиной, следовало отдавать обратно короне после смерти самого получателя. Это означало, что знать лишится основного источника своего незаслуженного богатства и будет вынуждена отдавать его в казну. Как и ожидалось, кланы и чиновники ожесточенно сопротивлялись таким изменениям.
Однако среди подданных и королевских воинов, получивших новые назначения, наблюдался прилив бодрости. Они рвались показать себя и заслужить признание и почет.
На доходы от конфискованных земель принцесса снабдила армию необходимым оружием и продовольствием и привела в порядок внутренние дела в стране. Знать продолжала осуждать наследного принца и призывать провести внеочередной Совет Пяти Кланов. Однако, когда настал день проведения собрания, Го Вонпё сослался на неведомую болезнь и отказался от участия. Теперь, когда клан Кванно отвернулся от него, а Сунно набрали силу, Гочуга уже не мог играть отведенную ему роль. После того как столь долго державшийся союз кланов рухнул на его глазах, Го Вонпё испытал сильнейшее душевное потрясение. Он прекрасно знал, что за реформами на самом деле стоит не наследный принц, а принцесса и Ён Чонги. Теперь, когда распался даже сговор между Геру и Соно, Гочуга не считал необходимым выступать на Совете и лишний раз привлекать внимание.
Принцесса продолжала тщательно следить за королевской родней и знатью. Ей доложили, что среди недовольных больше всего вызывает опасения глава Черных Смерчей – Чжин Чольчжун. Как и следовало ожидать, организация Черных Смерчей начала оказывать сопротивление.
Беда пришла откуда не ждали. Отряд воинов ворвался в деревню Са, расположенную у подножия горы Чжучжак, и принялся убивать жителей направо и налево, громко заявляя, что ему поручено поймать предателей, работающих на Пэкче. Получив срочное известие, Пхёнган, Ондаль и Ким Ёнчоль вскочили на коней и помчались в деревню.
Дома, стоявшие на вершине холма, и хижины в округе уже пылали в огне, а солдаты перекрыли вход в деревню.
– Дом старосты Са горит!
Испуганный Ондаль уже натянул было поводья Вихря, но Пхёнган остановила его:
– Подождите! Господин Са сейчас в горах, ему не грозит опасность. Воины, которые орудуют здесь, не принадлежат к войскам генерала Ыльчжи. Нужно узнать, кто их командир!
Пхёнган подошла к воину, охранявшему вход в деревню, и спросила:
– Кто командир этого отряда?
– Как вы сюда пробрались? Это место окружено королевскими войсками, никому не позволено входить! А ну пошли прочь отсюда!
– Быстро на колени! Перед тобой Ее Высочество принцесса Пхёнган! – проревел Ким Ёнчоль.
Испуганный воин упал на землю.
– Ее Высочество задала тебе вопрос! Отвечай!
– Нас вызвал сюда королевский инспектор, чтобы охранять вход, а внутри всем заправляют Черные Смерчи. Я слышал, что командуют там командир столичной стражи и глава Смерчей. Говорят, жители деревни поймали и казнили инспектора и оказывают сопротивление, поэтому нас вызвали на подмогу – стоять на страже.
Не дослушав ответа, Ондаль поскакал в деревню, Ким Ёнчоль и Пхёнган бросились следом.
– А ну с дороги! – крикнул Ким Ёнчоль воинам, которые хотели преградить путь Ондалю.
Испуганные солдаты кинулись врассыпную.
Около десятка трупов жителей деревни было разбросано по полю. Повсюду виднелись следы зверских убийств. Среди жертв были даже женщины и старики. Увидев, как лицо Ондаля искажается гневом, Пхёнган торопливо сказала:
– Это слишком подозрительно. Как бы сильно ни сопротивлялись жители деревни, они не смогли бы противостоять вооруженным воинам. Входить внутрь может быть опасно.
Ким Ёнчоль вынул меч из ножен и тихо ответил:
– Мы оповестили гвардию, наши воины скоро будут здесь.
Ондаль, указывая пальцем куда-то вдаль, дрожащим голосом произнес:
– Смотрите! Эти воины пьяны!
– Должно быть, их напоили, чтобы они не осознавали, что делают, – ответил Ким Ёнчоль, холодея от ужаса.
Пьяные солдаты глумились над девушкой, пытаясь стянуть с нее платье. В глазах Пхёнган тоже зажегся гнев.
– Я слышала, что Чжин Чольчжун издевается над своими воинами и взращивает в них чувство ненависти. Этот мерзавец умрет от моей руки.
Ондаль не слышал ничего вокруг. Пхёнган одной рукой удерживала поводья Вихря, чтобы муж не сорвался с места.
