Мастер тоже поднялся с лавки, с которой наблюдал за моей неудачной попыткой, и первым направился к выходу с арены. Там нас дожидались наши лошади, а вместе с ними несколько молчаливых слуг Блурвеля, следящих за тем, чтобы наше занятие не потревожил кто-нибудь, случайно или намеренно. Уже добравшись до арендованного отрядом домика, Блурвель пожелал мне удачи и вместе с помощниками растворился в сгущающихся сумерках. Но даже после его ухода я чувствовал, что это место всё ещё находится под его присмотром.
— Ну что, друзья мои, — обратился я к своим бойцам, которых собрал за ужином. — Не пора ли нам оставить этот столичный лоск и отправиться туда, где на нас не будут смотреть как на комок навоза, свалившийся из-под хвоста проскакавшей мимо кобылы? Ведь в мире есть место, где нас помнят и уважают, а по кабакам не перестают рассказывать байки о наших с вами подвигах и похождениях. А ещё, там нас ждёт и скучает один хороший человек.
— Это где такое место? — не сразу понял Колтун.
— Я говорю про славный город Фельс!
— Так мы там вроде один разок всего… погуляли, — заскромничал Сивый.
— Тем более! — воскликнул я. — Город начал забывать своих героев! Пора бы им напомнить, кто спас их от междоусобной войны, а заодно проведать нашего старого друга.
— Осла-пиводуя? — спросил рыжий и заржал. А сидевший рядом Горунар, будто извиняясь, потупил взор.
— Вообще-то, я имел в виду мастера Кромвеля. Но если так сильно хочется, то можете попробовать разыскать и вашего четвероногого собутыльника. В общем, давайте собираться! Город мы покинем ночью, и будьте начеку. Возможно, не всем понравится, что нам так быстро наскучила столица.
Луна на небе сегодня была одна, да и та явила себя лишь одним тонким краем. Оттого ночь казалась густой и непроглядной. Но не для всех. Мои бойцы, прошедшие в Ордене трансформацию, имели обострённое зрение и чутьё. Не кошки, конечно, но и не слепые котята, в потёмках натыкающиеся на преграды и своих товарищей. Но даже так не обошлось без парочки отдавленных конечностей и порции нецензурной брани. Ну а как ещё реагировать, если тебе на ногу своим окованным сталью ботинком наступил Горунар?
В остальном по городу мы старались продвигаться неспешно и не привлекать к себе внимания. Лошадей вели под уздцы, и те своим мерным цокотом оглашали пустынные улицы, по которым нас вёл проводник, присланный Блурвелем. Добравшись до выезда из города, он предъявил какие-то бумаги городской страже, и та несмотря на столь поздний час пропустила наш отряд, тщательно перед этим пересчитав лошадей и всадников.
Северный тракт, ведущий в Фельс, был едва различим, и торопиться в таких условиях нам точно не стоило. Вот только всё моё естество свербело, и началось это сразу, как только мы покинули Трием. Причина таких неудобств обнаружилась весьма скоро, и ей стала одинокая фигура, ожидающая нас на обочине дороги. Что ж, уйти незаметно не вышло, но если честно, то удивлён я не был.
— Что может заставить честных людей отправиться в путь глубокой ночью? — услышал я.
Невысокая фигура была скрыта плащом и капюшоном, но по голосу я без труда узнал в этом человеке Фебрана.
— Возможно, то же самое, что заставляет другого честного человека поджидать кого-то в темноте на дороге.
Но мой ответ, кажется, не смутил вестника Троих.
— Получается, что у всех есть на то свои причины, и это просто случайная встреча двух честных людей. Но раз уж так вышло, я бы хотел поговорить.
Я спешился и, оставив отряд позади, сделал несколько осторожных шагов навстречу. Когда воздух вокруг задрожал, я с трудом удержался от ответных действий. Но это оказался лишь «полог тишины», развёрнутый вокруг нас.
— О чём? — спросил я.
— А разве ты не догадываешься? Вечный Странник одарил тебя своим вниманием, я и сейчас отчётливо чувствую его присутствие. Ты не просто слуга, тебе позволено больше. Но Ма́лек всегда был наблюдателем и никогда напрямую не вмешивался в ход событий. Даже в своём собственном домене он оставил власть в руках Велены, лишь иногда появляясь там, чтобы восстановить силы. Так что же заставило его изменить себе и выйти из тени?
— Его мысли мне не известны, как и причины, что им движут, — вполне себе искренне ответил я, сам при этом отмечая новую для себя информацию.
— И это действительно так. Но какая роль уготована во всём этом тебе, наёмник?
— Ты сам ответил на свой вопрос, Фебран. Ма́лек — наблюдатель, и сейчас он это делает моими глазами. Что вижу я, увидит и он.
— И что же он
— Мир, погружающийся в хаос, — ответил я, готовясь при этом отразить атаку, если таковая последует.
