Оглушенная внезапным откровением, она могла только смотреть, не мигая и, кажется, совершенно не дыша. Кончики пальцев холодели, теряя чувствительность. Тяжело сглотнув, Катерина на непослушных ногах сделала неглубокий книксен, покорно принимая приказ. Потому что она не могла — не имела права — расценивать эти слова иначе. Она хорошо знала свое место.
И молилась о том, чтобы Николай перестал испытывать ее чувства.
========== Глава седьмая. День за днем — кораблекрушение ==========
Российская Империя, Санкт-Петербург, год 1864, апрель, 18.
Николай бы с огромной радостью не вовлекал Катерину в расследование, однако прекрасно понимал, что она не согласится пребывать в неведении до полного прояснения всех обстоятельств, поимки и вынесения приговора преступнику. В определенный момент она начнет допытываться до правды, и лучше бы ему самому обо всем оповестить княжну, нежели позволить той влезть в новую неприятность. В дни праздненств поднимать столь неприятную тему ему не хотелось, но торжества закончились, двор начал приготовления к переезду в Царское Село, и дальше тянуть стало попросту некуда. Когда двери распахнулись, впуская не ожидавшую приглашения Катерину, Николай, с самого утра страдающий от головной боли, даже не расслышал этого.
— Это свидание, Ваше Высочество? — иронично поинтересовалась княжна, оценив задернутые плотные шторы, мешающие проникновению солнечных лучей в кабинет. Единственным источником мягкого света было пламя в камине и свечи в трехрожковом настольном подсвечнике. В ожидании прояснения причин, по которым получасом ранее к ней постучался посыльный от цесаревича, она прошлась вдоль книжных шкафов, с привычным интересом разглядывая корешки фолиантов различных размеров, раздумывая, какой попросить в личное пользование на сей раз.
— Что Вам известно об отношениях между Вашей сестрой и графом Перовским? — массируя виски, осведомился цесаревич.
Катерина озадаченно обернулась, возвращая тяжелую фигурку в виде какой-то древнегреческой нимфы на камин; в простой интерес к чужой личной жизни не верилось. Но какой бы ни была причина, она не знала, что ей ответить: несмотря на их близость с Ириной, сердечными тайнами они почти не делились — сестра часто ставила ей в вину неспособность понять настоящего чувства, полагая, что она сама дала согласие Дмитрию только по настоянию папеньки. А еще Ирина, в отличие от Ольги, была довольно замкнута, о личных переживаниях говорила с неохотой.
— Они познакомились в июле, на балу в Петергофе, — медленно заговорила Катерина, — тогда же граф был представлен маменьке и произвел на нее положительное впечатление. Кажется, именно тогда они и начали обмениваться письмами, но виделись редко — граф единожды наносил нам визит и несколько раз назначал ей свидания. Это все, что мне известно.
Старательно вспоминая, она внимательно наблюдала за цесаревичем. Тот выглядел чем-то утомленным; прикрыв глаза, он подпирал голову ладонью, словно бы сил удерживать привычное величественное положение не было. На ее рассказ он, казалось, никак не отреагировал, будучи погруженным в свои мысли. Однако, это оказалось заблуждением — стоило только Катерине замолчать, зазвучавший голос Николая не дал воцариться в кабинете тишине.
— Ваша сестра была влюблена в графа Перовского?
— Ирина, она… она никогда не демонстрировала своих чувств открыто. Ей определенно польстило его внимание, она отчитывала меня, когда я в шутку зачитывала письма, что доставляли ей от графа, из чего я могу судить, что они не были ей безразличны. Впрочем, это могло быть и простым желанием попрекнуть меня в плохих манерах — Ирина всегда следила за нашим воспитанием куда строже, нежели даже маменька.
Цесаревич потянулся к высокой стопке бумаг, находящихся справа от него, похоже, намереваясь что-то найти в них. Катерина с необъяснимой для себя тревогой следила за тем, как папки раскладывались на несколько кучек, как нетерпеливо перебирались листы, похоже, опознаваемые по одному лишь заголовку — так быстро изучить их содержимое было невозможно. Услышал ли Николай ее ответ и придал ли ему значение, она не могла сказать, но в следующий момент, когда с шелестом и глухими звуками документы выскользнули из дрогнувших рук на пол, это стало не таким уж важным. Нахмурившись, Катерина пересекла кабинет, присаживаясь рядом с покинувшим свое место, чтобы устранить создавшийся беспорядок, цесаревичем.
Словно бы невзначай коснувшись его руки, когда решилась поднять ту же папку, что и Николай, она вздрогнула и стремительно — уже совсем не случайным жестом — дотронулась тыльной стороной ладони до его лба.
— Ваше Высочество! — она в ужасе округлила глаза. — Вам стоит немедленно лечь.
— Оставьте, Катрин, — поморщился Николай, опираясь спиной о письменный стол и делая глубокий хрипящий вдох. — Это всего лишь легкое недомогание.
