Она лежала одна в этой пустой черной комнате, девушке стало страшно, страшно от того, что она может вот здесь умереть и никто ее даже не найдет, никто из близких даже не вспомнит о ней. Представила как там, за стенами этого здания, буйствует жизнь, как девчонки ходят в кафе, целуются, просто поджав ноги на диване смотрят сериал или Дискавери, а она здесь в пустой комнате с разбитыми надеждами, и почему. Просто потому, что кровь и боль – это его личный фетиш, его непередаваемый вечный оргазм от ее агонии и мучений, он никогда не откажется от этого. Ему доставляет личное огромное удовольствие смотреть, как она корчится от боли у его ног. Кто хоть раз упивался последними вздохами жертвы, пожирал ее страх и жизнь, никогда не станет прежним. Это сродни каннибализму – попробовав человечины, другое мясо уже есть невозможно. Он столько раз размазывал ее по полу, столько раз уничтожал ее личность. Когда же это ему надоест? Судя по последнему его ходу, он просто мстил. Тогда, когда она встретилась с Альфредом, он уже знал что будет и не просто так ее предупреждал. Сейчас демоны мести Себастьяна Торпа скакали от счастья на полуживом ее теле. Но где же сам кукловод, неужели он не посмотрит на творение своих рук? Сондрин знала, что скоро он появится.
В следующие несколько дней она не испытывала судьбу, тем более что ей добавили пару браслетов на запястья и на лодыжки. В знак протеста она отказалась есть и пила только воду. Голова прошла, но сил становилось все меньше и меньше . Ее никто не посещал несколько дней, она не разговаривала ни с кем. Хотела попытаться снять ошейник, но получив несильный, но ощутимый удар и попытки прекратила.
– Да-да-да, вот она, воинственная девушка, которая обвинила меня во всех мыслимых и немыслимых извращениях, – он вошел в помещение и ярко зажегся свет. К ней не приходили уже очень долго, казалось что ее бросили в подвал на всегда.
–Да, выглядишь ты отвратительно, – Себастьян стоял над ней и крутил в руках телефон. – Как же нам поступить, мне говорили, ты бунтуешь? Несколько раз делала попытки сбежать?
Молча смотрела на него, практически невидящими глазами, не ела уже почти неделю, да и после того, как ее несколько раз ударило током плохо восстановилась.
– Отправляйте ее в мое отделение, посмотрим, насколько долго она у меня продержится.
Вертолет сильно гудел, кое-как ее усадили и закрепили ремнями безопасности. Себастьян сидел за штурвалом. Они аккуратно взлетели, дальше не помнила, потому что то ли уснула, то ли просто потеряла сознание.
Ее комната, в которой сейчас была, ничем не отличалась от той, в которой девушка находилась ранее. Такой же пол, такой же круг и та же темнота. Он вошел тихо, в мягких мокасинах, практически не слышно. Его стрижка была короткой, черные волосы были уложены , щетина нескольких дней делала его старше и скрывала новый появившийся шрам. Только выражение глаз так и осталось холодным и презрительным. Такие красивые, большие синие глаза, они должны дарить тепло, а они только замораживали и цинично смеялись.
– Мы немного поменяем то, что сейчас происходит с тобой. Теперь, когда ты здесь, и так много событий нас соединяют или, наоборот, разделяют, я могу делать с тобой все, что захочу. Все так расставлено что ты полностью моя. Я могу одевать тебя, раздевать. Трахать тебя сам или банально подложить под других. Ты принадлежишь мне. И ты наконец осознала, ну я на это рассчитываю, что это ни капли не романтично, не сексуально или забавно. Это не то, о чем можно мечтать или желать. Ты пленница. Ты получаешь то, что заслужила. Моя роль заключается в том, что я могу унизить, растоптать тебя до самого основания, чтобы ты лишилась всяких чувств, эмоций, надежд и глупой мечтательной чепухи. Если я скажу тебе трахать другого, твой ответ должен быть «как долго». Я тебе говорю – надень или сними, ты не спрашиваешь и не раздумываешь, а берешь и делаешь, и при этом ценишь то, что я тебе даю. Ты моя. И тут нет никакого «жили долго и счастливо». Как же много я хочу с тобой сделать. Ты столько грязи вылила на меня. Ты так много всего разрушила что, – он развёл руки в стороны. – Даже мой изощрённый ум не в состоянии придумать наказания, достойного твоих действий, но я знаю, что я сделаю. В каждом человеке живет порок. Иногда он спрятан очень глубоко, а иногда он рвется из клетки, как голодный зверь. Его можно сдерживать годами… Но однажды он вырвется и сожрет все вокруг: совесть, стыд, долг… Не оставит ничего, кроме первобытного желания наслаждаться пиршеством плоти. Мне жаль, но я скорее всего подарю тебя своим знакомым. Как мне кажется, это будет лучшее, что сможет максимально разрушить тебя.
Он присел рядом с ней. Девушка была в шоке от того, что он говорил.
– А еще я с удовольствием посмотрю, как несколько человек будут тебя иметь, долго и мерзко.
