Она медленно обхватила языком и небом пальцы и начала сосать их. Рот болел от недавней атаки. Но она понимала, что ослушаться сейчас, это спровоцировать его на что-то более страшное и мерзкое, он был зол и в настроении причинять боль, самую изощрённо, самую коварную, такую, которая останется внутри, пропишется в сознании плавными взмахами страха.
– Замечательно. А теперь поблагодари меня за ужин и, наверное, на сегодня закончим. Или… Посмотрим…– девушка глотала слезы и всхлипывала, затем вытерла слезы со щек.
– Спасибо за ужин, – быстро и тихо прошептала она.
– Нет. Не так, я давно не слышал своего имени.
– Кристофер… – в следующее мгновение пощечина отрезвила ее , она вскрикнула.
– Попробуй еще раз. Смотри, не ошибись, – гнев как пламя разгорался в нем, рискуя поджечь все вокруг, она понимала, что следующая ошибка повлечет за собой более серьезные последствия.
– Себастьян. Спасибо за ужин… – она вновь прошептала, не глядя ему в глаза.
– Пожалуйста, дорогая, – прижался щекой к ее щеке и начал шептать прямо в ухо. – Ты сегодня была просто отвратительна, поэтому будешь спать стоя, у столба, я не буду увеличивать периметр. Думаю, что нужно тебе побыть в одиночестве, чтобы твой рот запомнил мой член, а твои мозги навсегда усвоили с кем ты. Все поняла? – он слегка отстранился от всхлипывающей и дрожащей девушки. – Отвечай.
– Да, я все поняла… – она стояла у столба, позорно глотая свои слезы. Все внутри нее орало болью и тем, как он в очередной раз разорвал на мелкие клочки ее гордость. Как он размазал ее чувства и эмоции, вновь разбив вдребезги все защиты и все стены, которые она так выстраивала.
– Неужели ты хоть на мгновенье могла представить, что я оставлю все без ответа? – отошел, взял в руки полотенце и начал аккуратно вытирать слезы на лице. – Я буду очень долго уничтожать тебя, Сондрин, иногда давая немного сладенького.
Он приблизился и начал нежно целовать щеку, пробегая губами по лицу.
– Так сильно скучал, я ждал, когда смогу прижать тебя к себе, когда смогу прикоснуться и вновь ощутить бархат твоей кожи. Такого нет больше ни у кого, только у тебя, только ты так сладко пахнешь и только твой трепет вызывает во мне особые чувства.
Она рванулась от него в сторону и услышала как мир в голове взорвался шоком от электрического удара. Он выругался, поднял ее и перегрузил устройство на шее. Этой ночью, в борьбе за свободу, она испытала по меньшей мере 4 потери сознания, но добилась того, чтоб он отключил его, потому что продолжение просто несло риск ее жизни. Утро было ужасным, головная боль и ломота во всем теле не давали возможности подняться, он стоял над ней и смотрел, думая: «сколько же бунта было в этой маленькой, такой хрупкой девушке». Она не сдавалась и требовала признать себя, но в нем было не меньше. Он был готов уничтожить, но сломать, чтоб подчинилась.
– Зачем ты меня пригласил? – старший брат стоял у камина с бокалом, на дне которого плескались карамельный виски.
– Я боюсь совершить непоправимое, Альфред. Сегодня ночью она от электрического шока 4 раза отключалась. И я чудом остановил себя, чтоб не продолжить, я его отключил, но боюсь, что в один из дней я просто убью ее своим непомерным желанием сломать, – он стоял посреди комнаты и держал руки в кармане брюк, это решение далось ему сложно, но Себастьян не мог вредить ей дальше, его псы мести молчали, а боль в сердце за нее почему-то усилилась, как бы он не уговаривал себя что она виновата.
– Я заберу ее к себе сегодня, – Альфред не колебался ни секунды. Он знал чем это может закончиться, а Сондрин была его любимицей…
– Завтра. Сегодня я хочу дать немного ласки.
– Договорились, – он загадочно улыбнулся и, моргнув, покинул комнату.
Сондрин лежала на большой кровати в красивой теплой комнате, лунный свет позволял разглядеть детали. Золотые тяжелые подсвечники просто стояли на камине, небольшие статуэтки, картины, большие тяжелые цветы в огромной вазе застыли в своем изумительном, но искусственном величии. Девушка услышала какой-то шорох в коридоре и обратила внимание на то, что ее дверь была только наполовину прикрыта. Шепот Себастьяна и какой-то девушки резанули ухо. Она не сразу поняла что происходит, но потом четко уловила слабый стон девушки, ее дыхание и настойчивый шепот Себастьяна. Затем шорох снимаемой одежды и… Его тяжелое дыхание и ее надрывные стоны. Сондрин закрыла глаза и еле сдержала крик боли, который разрывал сердце. Зачем, зачем он это делает, ведь он знает, что она здесь, он сам ее сюда принес. И тут поняла… Да, он сам ее сюда принес, не просто так, он никогда и ничего не делает просто так, у него все подчинено системе, порядку, только ему одному известному. Она не могла открыть глаза, рыдания разрывали грудную клетку и она боялась, что если откроет глаза, то просто закричит.
Спустя какое-то время почувствовала как он стоял над ней, но все равно не хотела открывать глаза.
– Ну открывай, давай, это будет не раз и не два, пока ты не попросишь сделать это с тобой, я буду это делать с другими, у тебя на глазах.
