– Я сегодня улетаю к себе, в Швейцарию , решения уже все приняты мною, я даю тебе неделю для того, чтоб ты приняла эту мысль, пожила с ней немного и чтобы это не было таким уж большим стрессом . Вещей много не бери, все равно я все выброшу и куплю то, что будет нравится мне. Альфред пришлет тебе билеты на самолет, тебя встретят и привезут ко мне, все остальное ты прочтешь. И еще, – он повернулся и посмотрел ей в глаза. – Я никому не расскажу, что видел тебя изнутри, тебя настоящую, ту, которую ты от всех прячешь.
Он подошел совсем близко.
– Ты вчера была так соблазнительна, мне стоило большого труда, чтобы не совратить тебя. В тебе столько похоти, никогда не скажешь глядя на тебя, с виду совершенно безобидная девочка, а внутри…
Она смотрела перед собой, стараясь не слушать его. Наклонился , взял за волосы и резко поднял голову.
– Разорвешь связь со мной… – еще сильнее вывернул голову, потянув за волосы. – В тот момент, когда ты решила, что можешь просто так переспать со мной, ты отдала мне все права на себя. Осталось только подписать, я подожду еще немного, но со вчерашнего дня у тебя больше нет прав. Тебе вчера Альфред это не объяснил , он был с тобой слишком лоялен, я не такой, я рассказываю так, как будет.
Она не смотрела, слезы текли по щекам, девушка испугалась, таким его она не видела никогда, злость исказила ангельские черты лица, ноздри хищно вдыхали воздух , гнев летал в воздухе. Он был такой концентрации, что его можно было резать ножом. Кожей слышала его эмоции, если бы было можно, он размазал ее по полу.
– Меня раздражают слезы, – буквально прохрипел это.
Кристофер поднял ее, держа за волосы.
– Отпусти! – вскрикнула и вскинула руки к волосам.
Отпустил, но тут же взял ее лицо в свои руки и накрыл губы поцелуем… Грубым, настойчивым ,оторвался на минуту и толкнул ее к стене, она охнула и, чуть не упав, жестко лопатками почувствовала стену. Когда уперлась спиной, снова взял ее лицо в свои руки, пыталась оттолкнуть , но делала только хуже, он вывернул ей руки за спину. В мгновение увидела, как из заднего кармана брюк вынул наручники, которые в секунду щелкнули у нее за спиной на заведенных руках, поднял ее голову и снова начал целовать, сильно кусал губы и рукой жестко держал за подбородок. Сондрин вырывалась, слезы текли по щекам , коленкой он резко вклинился между ее двумя ногами и развел их в разные стороны.
– Нет… не надо… – она плакала и практически кричала.
Ее надрывные рыдания резали ножами его нервы, каждый толчок стянутых наручниками в кулаки ладошек, тонкими плечиками, в стремлении оттолкнуть и спрятаться, выбивал выброс дискомфортного холода, она боится и он это слышит. Что он чувствует? Ее страх. Он сам по себе возбуждает , и есть еще что-то, что он чувствует и это его злит, ее неосознанная попытка открыться и прильнуть к груди, он помнил как она доверяла, она не боялась раньше, и этим готова сорвать его тщательно зафиксированный спусковой крючок, чтобы совместить, в одной яркой вспышке острого желания, две контрастные сущности. Защитника и непримиримого собственника, готового выбить боль не самыми гуманными методами. Но собственник побеждает , она уже глубоко внутри, он так решил, и то что он пока не попробовал ее, ничего не меняло. Девушка так доверчиво все ему отдала, не ожидая того, что он возьмет и станет пользоваться по своему назначению, не так, как хотелось ей. Кристофер наклонился к уху и прошептал:
– Вчера ты была к этому готова. Почему же не сегодня?
– Не надо, прошу не надо…
Она почувствовала, как его рука подняла ее юбку и ее трусики начали сползать под натиском. Вновь закричала и заплакала, взрывая его мозг , одновременно в нем просыпался тот, кому было жаль эту маленькую, несмышленую, ничего не знающую девочку, а с другой стороны это был человек, который требовал слепого подчинения и добивался этого всеми доступными методами и не важно к чему это приводило. Все как в жизни, когда наш собственный организм включает защиту, которая нас убивает.
– Чего ты хочешь?– сквозь слезы, неловко складывая слова она промямлила вопрос
– Тебя. Ты еще не поняла?
– Скажи, что мне сделать, чтобы ты остановился? Это мерзко, прошу, Кристофер.
– Нужно расслабиться и перестать мне мешать, – он хрипел в самое ухо, но она слышала, что все совсем не так, он добивался чего-то.
– Я не хочу этого, после всего, что произошло, я не могу.
– Вчера хотела…
– Нет, Кристофер, не делай этого! – она закричала сквозь слезы. – Ты и так вчера меня растоптал. Ты сделал все, чтоб я тебя возненавидела, не делай больше ничего… Прошу…
Он остановился, его губы шептали:
– Я остановлюсь, если ты сейчас мне пообещаешь, что через неделю ты прилетишь, я не хочу делать это насильно, ведь это неизбежно, так пусть будет по твоему согласию, даже полученному в такой ситуации.
– Я… Я прилечу… Обещаю.
– Соглашение.
– Я все подпишу, могу даже сейчас…
– Нет… Ты должна его прочитать и понять, на что ты идешь. Выбора у тебя все равно нет, но ты должна знать, во что мы будем играть , – замолчал, отошел , поправил пиджак и рубашку, вытащил ключ, снял наручники.
