Девушка поймала себя на том, что уже дрожит в воде. По лестнице выбралась из бассейна , сняла с себя вещи, переступила через них и встала под струю горячей воды. Это было блаженство, давно мечтала об этом, там, в холодном подвале, она только и думала о теплой очищающей струе. Просто стать под нее и послушать. Вслушаться в её многоголосье. Вода, словно живой организм, может шептать, успокаивая, или кричать, ругая. Она чувствовала самую затаённую боль, смывая её с девушки. Нет, не с тела – с души. Горячие струи уносили её прочь, оставляя после себя опустошение. Это плата за своеобразное чистилище. За мгновения мнимого спокойствия, мы оставляем в душевой кабинке частице своего сердца, наполненную страданиями и проблемами, обретая вместо неё ноющее чувство безысходности.
Сондрин силой заставила себя отвлечься и привести себя в порядок. Высушила волосы, такие шелковые, она давно их не перебирала, немного макияжа и все… была готова. На полке стоял пузырек с духами девушка взяла их в руки, было слышно что это настоящий французский аромат, он не распылялся нужно было смочить кончик крышки и прикоснуться к шее, запястью и ямочки у основания шеи. Аромат был божественный, она никогда раньше не слышала его, но казалось, что это именно то, что она всегда хотела получить. Волосы собрала и сколола специальными палочками, которые нашла там же, на полке. Из одежды было только белье и шелковый пеньюар цвета топленого молока, сколько она не искала, так и не смогла найти обувь, пришлось идти босиком.
Он лежал на кровати и смотрел что-то по огромному монитору.
– Прекрасно… Ты справилась даже на 5 минут раньше. Проходи, присаживайся на край кровати, ты же знаешь, что без беседы мы не начинаем наше общение.
– Да я в курсе, Альфред мне говорил, что без выворота души наизнанку ты не общаешься.
– Интересно, и когда же вы успели побеседовать?
– Это было давно, еще во Франции, – последние слова она произнесла тише и опустила глаза.
– Я хотел спросить тебя, когда ты поняла, что не такая как все – он повернулся на бок. Ворот рубашки был расстёгнут и Сондрин поймала себя на мысли, что ее глаза постоянно туда смотрят, он тоже это заметил.
Девушка отвела взгляд.
– Нет, не отводи глаза, смотри на меня, не нужно смотреть мне в глаза, если тебе сложно – смотри на мои руки и не отводи от них взгляд. Сегодня пусть это будут мои руки.
Сондрин повернулась и остановила взгляд на его руках . Как всегда, в идеальном состоянии были ногти, длинные пальцы и вены, они особенно ее всегда восхищали, в них было что-то такое очень мужское, очень сильное. Сегодня у него на руке было большое кольцо с камнем, по виду это был бриллиант. И часы, он до сих пор не снял, хотя обычно всегда снимал.
– Так когда ты заметила, что не такая как все? – он вздохнул. – Сондрин, если ты не начнешь говорить, все может быть совсем иначе, и ведь эффект бабочки никто не отменял, она может в любой момент махнуть своим невесомым крылышком и хаос прилетит в мгновение, чтоб разрушить такое хрупкое начало.
– Я обычная.
– Странно, а почему же ты до сих пор не нашла себе никого, ты об этом никогда не задумывалась, почему никто не спешит своим теплом тебя коснуться, помнишь эту песню? – его рука потянулась к верхней пуговице на рубашке, пальцы медленно расстегнули ее, еще сильнее оголив его торс, девушка отвернулась.
– Я разрешал отворачиваться, Сондрин? Я сказал, чтобы ты следила за моими руками и не отводила взгляд. Разве я делаю что-то мерзкое?
– ……..
– Отвечай мне, – в голосе появились нотки раздражения.
– Нет.
– Нет, тогда в чем дело?
– Я немного смутилась, я ведь не машина и тоже имею право на чувства, эмоции.
– Хм… Я бы поспорил на счет твоих прав, но наверное не сейчас, продолжим. У тебя было много парней, которые ухаживали за тобой? – встал с кровати и начал медленно расстёгивать рубашку.
Девушка смотрела на его руки и сглотнула, волнение и напряжение в комнате увеличивалось пропорционально тому, сколько пуговиц на своей рубашке он расстёгивал. Господи и почему он имел на нее такое сильное влияние?
– Отвечай, – его голос стал тише и мягче, она знала этот голос. Когда он хотел, когда он возбуждался, он начинал почти шептать и хрипеть ей в ухо, а перед этим был вот этот вкрадчивый мягкий голос.
– Нет, у меня было мало таких знакомых.
– Как и когда ты впервые почувствовала, что тебя тянет к сильному?
– Я не помню, это было что-то из беседы в интернете…-она все больше нервничала.
Он вытащил рубашку их брюк и стал расстегивать запонки.
– Расскажи мне, что это был за разговор? – он подошел ближе, вплотную к ней и развязал пояс на пеньюаре.
– Я не хочу, – она сделала шаг назад. – После подвала я не могу…
– Когда-то давно… – он развернулся, отошел от нее, медленно снял рубашку и она вновь обалдела от его татуировки. – Я тебе объяснял, что я считаюсь с желаниями людей крайне редко, и то, в том случае, если они полностью обоснованы.
