– Ммм, какая мокрая, ты хочешь не меньше меня, -в момент, когда он провел по клитору, она выгнулась и застонала.
– Скоро, моя милая, очень скоро! Только, боюсь, это будет куда менее романтично и далеко не быстро. Но сегодня можно! Сегодня я сам едва сдерживаюсь в безумном порыве снова заглянуть в твои огромные глазки, расширенные от неведомого тебе ранее возбуждения, – он хрипел, сам находясь на пороге.
– Мне так хочется прижать пальцами за скулы и подбородок, затылком к стене, направляя твой взгляд на меня, в мои глаза, перед долгожданным моментом, когда войду в тебя. Посмотри, как ты хочешь, – он медленно ввел в нее соединённых два пальца и она выгнулась, глухо застонав. – Моя, и всегда была только моей!
Глаза закатились от дикого наслаждения, когда его пальцы вошли в нее, казалось, все что жило в ней, вся боль этих дней, все всколыхнулась непонятным терпким привкусом дикого возбуждения, его пальцы, дерзкие, наглые, они двигались внутри, поднимая немыслимую волну наслаждения. Его лицо, напряжённое, побледнело от желания. Желание, которое отбивалось четким оттиском в ее теле с каждым беспощадным движением его руки.
– Не надо, Кристофер… – голос дрожал.
– Остановиться? Не сейчас, я отпущу, обязательно отпущу. По-другому не может быть, -прорычал он в ее губы, увидел как распахнулись глаза и усмехнулся. – Потом отпущу, чтобы взять снова.
Он вынул из нее пальцы, глядя в глаза, затем обошел и, отстегнув руки, помог встать, стояла опиравшись на стол, а он снова притянул к себе, взял за руку и прижал к вздыбленному члену. Пыталась отдернуть руку, но он удержал. И вновь начал шептать на ухо.
– Чувствуешь, почему я не могу тебя отпустить? Расстегни, – и закусил мочку. – Расстегни, я хочу, чтобы ты прикасалась ко мне, я не хочу торопиться, я хочу, чтобы ты сама умоляла меня взять тебя, я хочу, чтобы ты узнавала мое тело и не боялась меня.
Каждое прикосновение – маленькая смерть. Беспощадная и сладкая.
Его запах… Он сводил с ума. Она смотрела в глаза и понимала, что теряет себя… Теряет тем больше, чем дольше находится рядом с ним. Уже ничего не фиксировало ее сознание, она улетала в его объятия, в его власть. Что стоит шагнуть туда, за грань, к нему, и окончательно растаять, испариться отдать всю себя его синим, таким теплым, горящим сейчас глазам, раствориться на его влажных губах. Слышала как часто вздымается грудь, он теряет контроль так же, как и она. Это будто танцевать под вспышками молний. Дрожащими руками потянулась к молнии брюк и начала расстёгивать верхнюю пуговицу, затем молнию, и все брюки медленно поплыли по его ногам вниз, отбросил их в сторону.
– Дальше, снимай боксеры, – она помотала головой. – Да, Сондрин. Снимай и прикоснись к нему, я хочу почувствовать твои маленькие ладошки на себе. Неопытная, бог ты мой, как же это сладко, – шептал это, почти касаясь ее уха, погружаясь в ее волосы. – Это заводит.
Все остальное он уже говорил про себя:
– Похлеще, чем прикосновения искушенной любовницы, возможность изучать меня. Как же сложно удержать зверя под контролем в железном наморднике и на тройной цепи. Не сорваться. Особенно, когда тоненькие пальчики касаются кожи над ремнем, чуть ниже пупка, подрагивая, проводя ими по животу, несмело исследуя чужое тело, а нижняя губа так сладко подрагивает, что мне хочется впиться в нее зубами, прокусывая насквозь.
– Смелее, Сондрин, спускай боксеры, не нужно так испытывать меня, я ведь могу сорваться, а ты знаешь чем это может закончиться. Пока только ваниль. Господи, сколько раз я себе это уже сказал. Посмотри на меня. Сейчас уже все равно ничего не изменить, просто отдайся этому потоку и все.
В тишине слышно так отчетливо, словно каждый нерв этого сильного мужчины вибрирует в унисон ее рваному тихому дыханию. Девушка робко поддела пальцем его боксеры и потянула вниз, они потихоньку двинулись и остановились, зацепившись за член.
– Ну, – он подтолкнул ее. – Я хочу почувствовать твои руки на нем, сейчас просто руки, не дождусь, как научу тебя язычком касаться моего члена и обхватывать его этими самыми губами. Я готов кончить только от мысли об этом, возьми его в руки.
Она, дрожащими пальцами, чуть сильнее спустила его боксеры и впервые в жизни прикоснулась к горячему, дрожащему от возбуждения мужскому органу. Он был большой, твердый от желания.
– Господи, – он практически рычал от того, что она водит пальцами по каменному члену, а его дыхание со свистом рвется наружу, сквозь стиснутые челюсти, тихим рычанием едва сдерживаемого контроля, с лязгом натянувшейся цепи. Одно звено порвано…
– Я не могу за себя ручаться, мое золотце, мои ниточки, как и твои, рвутся одна за одной и сколько их там еще осталось, я не имею понятия, они лопаются очень быстро от твоих таких маленьких и робких пальчиков.
Перехватил тонкое запястье, сжимая себя, ее же пальцами сильнее. Наклонился к губам, провел по ним языком и тихо прошептал:
– Давай отпустим нас вместе, боюсь, если я сейчас не отпущу, то могу вообще потерять контроль.
