Ни одного теплого слова, ни одного родного настоящего жеста, такого, которые он дарил ей тогда, давно. Ей так хотелось другого, так хотелось упасть ему в руки, в его сильные руки, зарыться на шее и расплакаться, рассказать как она скучала, как сходила с ума… Ну сделай это! Повернись, посмотри, накрой своим жестким и таким проникновенным взглядом, затяни тончайшие нити паутины движением расслабленных пальцев… Подойди… Не спеша, не отводя глаз, как ты делал это раньше, унеси меня в свой мир. Еще ближе… еще глубже… Накрой, поглоти, пронзи насквозь и сожми сердце своими теплыми руками, заставь его биться так, как хочешь ты, перехвати мое дыхание своими легкими, но только забери туда, где мне не будет так страшно и больно, или убей медленно и сладко, чтобы я этого не заметила. Но он молчал, тем более, что Кристофера больше нет, есть новый другой человек и сейчас ей казалось, что она его почти не знает. Он не дает ей рассмотреть его, потрогать, прижаться. Он не дает ничего, только то, что сам считает нужным, хочется закричать, завыть, но она просто стоит на коленях в темной комнате и уже, скорее всего, одна. Девушка почувствовала как наручники сползли с ее рук и двери тихонько закрылись за кем-то.
Еще несколько минут она простояла в темноте, затем стянула с себя повязку, села на пол и, закрыв лицо руками, разрыдалась. Она плакала от всего: от боли, которая навалилась с тех прошлых пережитых лет, от того, что он считал ее виноватой в их разрыве, от жалости к себе, от безысходности ситуации, в которой она оказалась, и от того, что не видела пути решения, а еще она не хотела ползти к нему на коленях и не хотела пройти путь лишений всего и все равно оказаться у его ног.
– Не хочу… – она как мантру произносила эти два слова. – Не хочу. Я не хочу.
Белла вошла в комнату и нашла Сондрин, сидящую у стены на полу, косметика давно расплылась и была размазана по лицу, слезы без остановки текли по щекам.
– Боже, Сондрин, да что же с вами происходит? – она бросилась к девушке и принялась ее поднимать. – Ну вставай же, господи, да что же с тобой?
– Не надо, Белла, не трогай меня, не трогай. Он дал мне неделю, я не могу найти деньги, а потом он меня просто сотрет и я перестану существовать как человек, который хоть что-то значит, – она рыдала и заикалась, хватала ртом воздух, пытаясь говорить. – Он хочет, чтобы меня не было, чтобы я полностью зависела от него.
– Кто это, о ком вы говорите, что это за человек, почему? Он что, ненормальный? За что он вас так ненавидит?
– Я не хочу, не хочу жить по его правилам, он меня ломает, он всегда меня ломает, а потом бросает. А когда находит, то снова ломает, – она вытирала слезы, продолжая размазывать косметику по лицу.
Белла никогда не видела, чтобы взрослый человек так плакал, столько было обиды и боли в ее словах, казалось, вся ее внутренняя боль, скопленная за последние несколько лет, вылилась и затопила все вокруг, окрасив мир в серые тона.
– Перестань, ну сейчас же перестань, возьми себя в руки, – Белла решила строгостью хоть чуть-чуть вернуть ее в нормальное состояние и выдернуть из цепких и таких мерзких рук истерики, которая разрушала девушку. – Хватит, ты собрала почти всю сумму, осталась целая неделя, мы что-то придумаем. Я еще не подавала на кредит, возможно мне его дадут, – она взяла ее лицо в свои ладони и четко произнесла это, глядя ей в глаза. Не сразу, но казалось, что Сондрин ее услышала и вот она уже несколько раз вздохнула, пытаясь успокоиться.
– Ну вот, хорошо, – Белла погладила ее по щеке. – Давай встанем с пола и соберем волосы.
Сондрин пришла в себя, маленькая надежда все же проблеснула в словах Беллы.
– Почему ты сидела на полу? – Белла взяла расческу, посадила девушку на пуфик возле зеркала и, став сзади, начала собирать ее волосы. – И почему твои заколки разбросаны по комнате? Что здесь было, Сондрин?
Она молчала, только слезы вновь заблестели в глазах.
– Ты не хочешь об этом говорить? – она увидела, что девушка вот-вот вновь расплачется. – Ну тогда не будем, ничего мне не рассказывай, не нужно, давай я буду говорить, – бережно начала расчёсывать ее волосы, а затем начала собирать с пола заколки. – Да, хотела сказать, нам сегодня принесли приглашение на завтрашний обед, вся элита приглашена и мы туда попали. Это супер, просто здорово! И самое главное – там будет Себастьян Торп! – почувствовала как Сондрин дернулась и слезы опять медленно потекли по щекам, затем она просто начала всхлипывать и, закрыв руками лицо, расплакалась.
– Ну что, что не так, объясни ты мне , черт возьми! – девушка уже не выдержала и сорвалась на крик.
