– Сколько времени нужно, чтобы забыть? Говорят, время лечит, стирает память, притупляет боль. Нет, время не лечит, оно просто бежит вперед, а ты остаешься в прошлом. Какая-то часть сердца и души остается там навечно, – она замолчала и смотрела перед собой. – Давай зайдем в ресторанчик.
Она повернула в сторону ресторана, но через минуту увидела, как перед ними остановился роскошный мерседес. Дворецкий поспешил открыть дверь и помог выбраться девушке. Сказать, что она был красивой – ничего не сказать. Модельная внешность. Высокая, тоненькая. На огромной шпильке, со струящимися длинными темными волосами девушка, повернулась в сторону высаживающегося мужчины, он был не менее шикарен. Темные коротко стриженные волосы, немного не брит, высокий, худощавый. Его черный приталенный пиджак выгодно подчеркивал широкие плечи. Себастьян повернулся к Сондрин, на секунду задержался, затем подошел к девушке и что-то ей шепнул. Она отошла к двери заведения и скрылась внутри. В свою очередь молодой человек повернулся и подошел к Сондрин.
– Что ты здесь делаешь? – он подошел и смотрел на нее с легким презрением. Да, он изменился, от уха до середины щеки тянулась красная нитка шрама. Он добавил ему мужественности и еще больше ощущения опасности.
– Я? – девушка немного растерялась. – Я хотела поужинать. Собственно, я имею права делать что хочу, – она возмущенно посмотрела она него.
Он наклонил голову набок и обдумывал что сказать.
– Розги или, может быть, плеть? Что ты выберешь на сегодняшний вечер?
Она ахнула от того, что он сказал и в то же время в ее голове взорвался баллон с возбуждением, он тягучей массой затягивал все логику, ум, восприятие реальности, вперемешку с адреналином, который тут же заструился по венам. Она перестала соображать, казалось, что девушка даже приоткрыла рот от его слов.
– Вот видишь, как все просто, ты такая слабенькая, – он подошел очень близко, не замечая никого больше , нагнулся немного. – И я уверен, что ты уже мокрая. Но надо помнить, Сондрин, что как только ты даешь мужчине понять, что ты в его власти, с этой секунды идет обратный отсчет от момента, когда ты признала поражение, и до момента, когда ему надоест с тобой играть.
– Спасибо, что напомнил, я уже позабыла какой ты на самом деле.
– Совсем скоро мы с тобой будем вспоминать и учиться заново.
– А знаешь, я больше не позволю тебе что-то со мной сделать, теперь я начну тебя контролировать, – она так нагло говорила с ним, что даже сама испугалась. Молодой человек немного наклонил голову и пристально посмотрел на неё, размышляя, она увидела, что в глазах плескалось безумие войны, ему было скучно и каждое отступление от правил его забавляло.
– Продолжай, – он с интересом смотрел на нее.
Девушка помолчала и решила играть ва-банк.
– Если ты не напишешь отзыв в банк, я дам обширное интервью о том, какой Себастьян Торп на самом деле и что он может делать с женщинами. И поверь, я найду массу свидетелей.
– Забавно…– он подошел к ней ближе и, встав за спиной, прошептал. – ну что ж, поиграем, я жду твоего шага, мой я тебе озвучиваю – отзыва решения из банка не будет, – он развернулся, застегнул пиджак и вошел в ресторан.
Сондрин пошла пешком по направлению к своему номеру. Белла семенила рядом, не смея произнести ни одного слова, если быть честной, то она была в тихом шоке от того, что эта маленькая, казалось бы хрупкая девушка, посмела угрожать такому человеку. У Сондрин тоже не было слов, просто шла по дороге, не замечая никого, в голове все верещало и кричало: «Ты сошла с ума». Точно говорят, нет страшнее врага, нет никого беспощаднее, хладнокровнее, изощрённее в способности поломать все что есть, столкнуть за край, накинуть петлю на шею, изменить до неузнаваемости твою жизнь, чем ты сам. Сейчас она занималась именно этим, прекрасно понимая, что может быть, но вся ее сущность бунтовала, а бунт был взращен на самом мерзком чувстве – на ревности. Когда увидела его, выходящего из машины, ее сердце просто остановилось, сразу полетел каскад картинок: как руки ложатся ей на бедро, как он наклоняется и шепчет ей что-то, как трется губами о ее кожу. Как неистово начинают гореть его глаза и как склоняется над ней, совершенно голый, своим идеальным телом, но в этих видениях не было ее, Сондрин, а была та девушка, идеальная модель, которую он выбрал себе на этот вечер. Прикрыла вновь глаза и заставила себя просто выкинуть все из головы, смотреть на небо, считать звезды, следить за ветром, который вихрем подкидывает стопки листьев с земли, рассыпая и вновь складывая в яркие осенние горки.
