В номере было прохладно и пусто, Сондрин отказалась от ужина, выпила сок и ушла спать. Сейчас она не могла ни с кем разговаривать. Только мозг непрерывно работал, включился и принялся просчитывать ходы, которые он может сделать в ответ. На столе лежало приглашение на обед. Она посмотрела на него, а мысли все крутились лишь о том, что сейчас они, наверное уже, поужинали и она уже дрожит под его руками. Он прав, как же он прав, и он, и Белла, и все вокруг посчитали, что я уже сдалась и ему эта игра не интересна. Что ж, господин Торп, поиграем по-крупному, больно будет не только мне. Девушка легла в кровать и заставила себя не думать о нем, просто считать, вспоминать то, что было в универе и это помогло. Уснула тогда, когда вспомнила, как на новый год первый раз неудачно поцеловалась, как же это было мерзко, ей удалось увезти свой мозг от того, что только то натворила и во сне она улыбнулась.
Девушка сидела в душном издательстве и нервничала, ладошки ужа вспотели, да и сама она была в непрерывном стрессе всю неделю, несколько телефонных звонков и ее четкое обещание о том, что если банк будет продолжать ее прессовать, она сделает шаг. Ответа от Себастьяна не было, а банк продолжал свою работу. Было назначено слушание по ее делу о мошенничестве с картами и скандал только набирал обороты. Сейчас она понимала, что возврата больше нет, но и рассказывать в подробностях то что было и как было, она чувствовала, что скорее всего не сможет. Несколько человек во главе с главным редактором вошли в зал для презентаций и подсели к ней.
– Вы утверждаете, что имеете информацию по Себастьяну Торпу?
– Да, – она медленно проговорила, мозг продолжал лихорадочно работать.
– Извините нас, конечно, но именно Себастьян Торп выдвинул сейчас против вас обвинения в том, что вы совершали махинации с его картой и по нашим данным сейчас вы должны банку ссуду в размере почти 300 тысяч долларов. Это что, банальная месть? Если это так, то мы не интересуемся банальной желтой прессой.
– Да, на мне действительно висит эта ссуда, но обстоятельства дела совершенно иные.
– Какие.
– Я могу рассказать, но не все, есть вещи, о которых мне очень сложно говорить и я сама не могу их до конца понять, ведь понять линию поведения Себастьяна Торпа невозможно, – она посмотрела на них и увидела в глазах презрение, недоверие, смех и почти все они считали ее сумасшедшей.
– Вы же понимаете, что вы делаете и против кого вы собираетесь играть? – один из мужчин посмотрел на нее. – Его пора поставить на место, он немного зарвался и если вы нам поможете, мы сделаем это.
– Я расскажу все, я понимаю с кем играю. И все же, я надеюсь на победу.
Этот разговор длился долго, она много рассказала, ничего не утаивая и потом, когда прочла об этом в газетах, ужаснулась тому что сделала. Суд лишил ее лицензии и права заниматься деятельностью в течении 10 лет. Ее приговорили к полному возврату средств, конфискации всего имущества. Но она пострадала не одна. После того как дала интервью, почти все газеты взорвались скандалом и правительство поспешила замять скандал, полностью лишив Себастьяна Торпа привилегий и убрав его с государственной службы. Правда, не более. Он просто стал обычным человеком. Обычным, неприлично богатым, свободным от всего молодым человеком. Они пересекались несколько раз, но ни она, ни Себастьян, не произнесли ни слова. Она видела его глаза, видела то, как относился к данной ситуации, темный глубокий гнев плавал в этих глазах, но ни одной угрозы не слетело с его уст.
