Позже в больнице Роберт озаботилась, чтобы Питера разместили в одиночную палату и не смотря, на огромный поток пациентов и общий хаос, творящийся в приемной и стационаре, для их сына все-таки нашли уединенное местечко. Питер продолжал пребывать в каком-то полусне, несмотря на то что температуру удалось сбить. Мальчик бледным призраком лежал на больничной койке, сливаясь с белой подушкой, такой же белой, как и его кожа. Роберт и Софи боковым зрением видят, как в палату открывается дверь, наполняя ее шумом коридорной суеты, мимо небольшого окошка выходящего прямо в коридор, постоянно проносятся люди, стучат каталки по плитке и эти звуки врываются в тишину палаты, через открытую створку двери.
— Миссис и мистер Стэнхоппер, добрый вечер. Я доктор Маккэвл. Мне нужно осмотреть Питера.
Софи, сжимавшая руку сына, безжизненно кивает и, с трудом разжимая пальцы, отпуская руку, пересаживается в кресло в углу комнаты.
Хмурясь, врач приподнимает край больничной робы, оголяя живот мальчика и долго осматривает странные высыпания на коже. Меряет температуру, светит фонариком в глаза, что-то пишет в бланк с историей болезни. Все эти действия, плавные и заученные, сопровождающиеся только легким шорохом халата врача и щелчками планшетки с больничным бланком, производят какой-то гипнотический эффект. Словно бы перед ними движется гигантский метроном и плавные движения маятника навевают сон на уставшее сознание родителей.
— Что он ел накануне? — тишину нарушает мягкий голос врача.
Софи встрепенулась в углу.
— Тоже, что и мы, запеченные овощи и фрикадельки с подливой. — ее голос звучит хрипло.
— Фрикадельки из какого мяса?
— Цыпленок.
Доктор Маккэвл задает еще несколько вопросов, и получая ответы, фиксирует их в бланке.
— Мистер и миссис Стэнхоппер, до получения результатов взятых анализов сложно ставить диагноз. По внешним симптомам это может быть как обычная ветрянка, так и вирус Зика. Завтра мы получим данные по крови и уже можем судить более точно о том, что происходит с вашим сыном. А пока, езжайте домой, примите снотворное и поспите, Питер под нашим полным наблюдением.
— Доктор, могу я остаться с ним? — спрашивает Софи.
— Да, конечно. Вы можете остаться, но только одна. Нахождение в палате обоих родителей будет неудобно и вам и нам.
Роберт сидел напротив и не сводил напряженных глаз с Софи, его взгляд беспокойно цепляется за бледный овал ее лица, замирает, прикованный к темным кругам под глазами. Он видит, как она сжимает в руке уже насквозь мокрый платок и ему безумно хочется подойти и обнять ее, но он не может заставить себя подняться с кресла. Роберт, тронутый уязвимостью и беззащитностью Софи, словно бы отступает в тень и на его месте поднимается тяжелая, темная фигура сильного и беспринципного Роберта, для которого любое сострадание — проявление слабости и может вызывать только раздражение. Мужчина почти физически ощущает, как он наполняется свинцом, словно кто-то заливает жидкий метал в литейную форму, бывшую его телом. Нечеловеческим усилием он приводит себя в движение, поднимается с кресла, чтобы пожать врачу руку, мимолетно подумав, что свинец слишком хрупок и недолговечен, чтобы из него делать нерушимые статуи.
Когда все бытовые вопросы, связанные с пребыванием его жены и сына в больнице были решены, Роберт выходит на улицу, в серое, зарождающееся утро. Парковка у госпиталя пустынна, только кое-где он замечает движущиеся фигуры — уборщики лениво копошатся на прилегающей к госпиталю территории. Роберт рассеяно бросает взгляд на розовеющий горизонт и вызывает себе такси. В шесть утра, летя по свободным улицам, он едва осознает, где находится и каким маршрутом едет водитель, если бы злоумышленники сейчас решили похитить его, то вряд ли он смог бы дать им отпор. Его сознание погрузилось в спячку, а тело двигалось на автомате, желая только доковылять до кровати и погрузится в сон. Войдя в дом, из последних сил, он оставляет сообщение Присцилле, чтобы она отменила на сегодня все встречи и выключается, едва его голова касается прохладной подушки. Шестеренки и рычажки внутри с легким гулом замедляются и затихают, сон, мгновенно смыкает свои жвалы на его голове и легкий сумрак спальни перестает существовать.
