– И ты на самом деле хочешь публично солгать? – спросила она. – Ведь ты прекрасно знал, сколько мне лет, когда мы поженились. И наш брачный договор составлен по всем правилам, и никто не смошенничал. К тому же, как мне показалось, тогда… ночью, в беседке, тебе все очень понравилось.
Патрик потянулся было к полотенцу, но разъяренная Джулиана подняла его высоко в воздух – так что ему было нипочем не достать. Как смеет он вынуждать ее лгать ради того, чтобы вернуть ему свободу? Как смеет он вообще требовать свободы?…
– А другого способа нет. – Взгляд его карих глаз устремился ей в лицо. – И знай вот еще что: я готов ради тебя солгать.
– Что ты имеешь в виду – солгать ради меня? Но ведь это не я хочу развода!
Из грязной воды высунулась рука, потом другая… Патрик сграбастал Джулиану, и она рухнула в воду.
– Ах, стало быть, ты не хочешь? – прорычал он, крепко прижимая Джулиану к груди. Шок от падения в воду был ничтожен в сравнении с прикосновением к его коже, даже через мокрый муслин пеньюара. – Скажи еще, что это я начал разговор о разводе!
– Но ты говорил с Маккензи о расторжении брака задолго до того, как я вообще раскрыла рот на эту тему! – Джулиана уперлась в него кулачками, силясь высвободиться.
Однако неумолимый Патрик обхватил ее лицо ладонями, вынуждая Джулиану смотреть ему прямо в глаза, и она вмиг позабыла о том, что плавает в грязно-коричневой воде. Сейчас существовало лишь это его прикосновение.
– Этот разговор у нас состоялся еще до того, как мы с тобой поженились, еще до того, как я тебя узнал. Заключая с тобой брак, я был уверен, что его невозможно расторгнуть.
– Ты женился на мне из мести…
– Что за горячечный бред? Я никогда не желал тебе ничего дурного, даже в самые худшие моменты! И прекрати прикидываться, что идея развода разумна! Или, хуже того, что развод необходим, чтобы восстановить попранную справедливость! Ты выходила за меня, зная, что я тебя не люблю, да я и не скрывал этого. Но как ты можешь меня оставить, зная, что я тебя люблю?
Его слова прозвучали словно гром небесный, и Джулиана даже не поняла, что он сказал.
– Ты… что? Ты меня любишь?
– Да. – Глаза Патрика потемнели. – Боже праведный, ты и впрямь не видишь дальше собственного веснушчатого носа!
Его губы, теплые и пахнущие бренди, прильнули к ее губам. И это было так естественно, так правильно…
Джулиана словно утонула в этом поцелуе и какое-то время пребывала в блаженстве, пока не почувствовала, что одних губ Патрика ей недостаточно. Он любит ее… Всеблагие небеса, как же это случилось? Она-то намеревалась лишь убедить его не расставаться, а это… это было воистину даром небесным.
Запустив пальцы в его мокрые волосы, она прижалась к нему еще крепче. Губы скользили по губам, сердца колотились…
– И я люблю тебя, – шепнула Джулиана, не отрываясь от его рта. – Но я подумала… подумала, что ты меня больше не хочешь, что я не нужна тебе теперь, когда все обвинения сняты…
– Черт подери тебя, Джулиана! В камере я каждую ночь видел тебя во сне… если что и помогло мне в тюрьме сохранить рассудок, так только мысли о тебе. Когда я думал, что тебе грозит опасность, я чувствовал себя как в аду! – Патрик, тяжело дыша, прижался мокрым лбом к ее лбу. – И стоило мне вырваться из этого кошмара, ты, видите ли, заявляешь мне, что лучше нам жить врозь! Но я к этому не готов. Ты моя, и будешь только со мной.
Из груди Джулианы вырвался крик:
– Скажи… скажи еще раз!
– Что сказать? Что ты будешь со мной?
– Нет. Что любишь меня…
Патрик рассмеялся:
– Я люблю тебя, жена.
Джулиана прижала пальчик к его губам. Она хотела запомнить этот миг на всю оставшуюся жизнь.
– Скажи снова!
– Я. Люблю. Тебя. – Патрик нежно поцеловал ее пальчик, и по всему телу Джулианы разлилось восхитительное тепло. – Я буду повторять эти слова каждый день, если именно это тебе нужно, чтобы остаться со мной. Я жить без тебя не смогу!
– А тебе и не придется. – И она, обхватив мужа за шею, крепко поцеловала.
Сколь бы прелестно ни выглядело тело Джулианы, облепленное мокрым пеньюаром, настала пора с одеждой проститься.
Патрик поднялся из ванны, держа жену в объятиях, с обоих на ковер ручьем текла вода. Наверное, разумно было бы укутать жену во что-нибудь сухое, но Патрик не собирался делать ничего подобного. В комнате было очень тепло, в камине вовсю полыхали поленья, а значит, схватить воспаление легких им не грозит.
Патрик отнес жену на постель и принялся снимать с нее уже почти совсем невидимый пеньюар. Ткань отчаянно сопротивлялась, но Патрик не сдавался и, наконец, стянул пеньюар до талии. Его жадному взору предстала роскошная совершенная грудь.
В мозгу огненными буквами запылало: «Моя!» Это незамысловатое утверждение был способен понять даже такой идиот, как он.
Джулиана была великолепно сложена, ее выпуклости и впадинки манили Патрика совершить захватывающее путешествие – или впасть в горячечный бред, от которого не хочется опоминаться. Склонившись, он приник поцелуем к одному дивному холму, затем провел языком по другому…
Джулиана беспокойно пошевелилась:
