При виде высокой фигуры Маккензи, маячившей за спиной дворецкого, сердце Джулианы едва не выскочило из груди. Костюм солиситора нес на себе явные следы долгого путешествия, а лицо украшала небольшая бородка, которой прежде не было. Но Джулиана никогда в жизни не испытывала столь головокружительной радости при виде покрытого дорожной пылью, усталого джентльмена!
– Мистер Маккензи… – Джулиана встала, но вдруг пол поплыл под ногами и она была вынуждена схватиться за столешницу, чтобы не упасть. – Я безмерно рада вас видеть. Полагаю, мой отец ввел вас в курс дела?
– Да. Я приехал тотчас, как только смог. Ваш батюшка приедет завтра, у него в Лондоне еще какие-то дела. – Взгляд Маккензи остановился на Джордже, и он сощурился: – Как Хавершем?
– По-прежнему томится в Чиппингтонской тюрьме.
Маккензи нахмурился:
– Я надеялся, что его по крайней мере переведут в Норт-Райдинг. Здоров ли он?
– Не знаю, – созналась Джулиана. – Я навещала его на следующий день после ареста, но судья не разрешает мне больше видеть мужа.
Солиситор смачно выругался и развернулся на каблуках. Джулиана кинулась вслед за ним:
– Я прикажу подать экипаж, мы поедем в город вместе и…
– Нет, миледи, это негодная идея. У крыльца стоит лошадь, которую я перехватил в Лидсе, – домчусь до города быстрее ветра. А с вами лишь потеряю время. Патрик гниет заживо в тюремной камере и понятия не имеет, куда я запропастился. Не хочу, чтобы он считал, что и я тоже его покинул…
Джулиана вздрогнула словно от пощечины:
– Но я его не покидала!
– Ах нет? – Маккензи кивком указал на двери столовой. В его зеленых глазах притаилась печаль. – Ваш интимный завтрак свидетельствует об обратном!
Джулиана ахнула, хотя к ее возмущению примешивалось и легкое чувство вины:
– Но Джордж Уиллоуби кузен Патрика… и между нами нет ничего… ничего, что бы не подобало…
– Рука джентльмена лежала у вас на коленях, я ясно это видел. Вряд ли в этот момент вы думали о муже, леди Хавершем!
Джулиана уже собралась с силами, чтобы дать оскорбителю подобающий ответ, но тут желудок свело жесточайшей судорогой. Она стремглав кинулась к подставке для зонтов, и ее обильно вырвало. Затем у нее мучительно закружилась голова, и прошло еще немало времени, прежде чем она рискнула вновь взглянуть на гостя.
– И давно ли вам вот так нездоровится? – спросил Маккензи, с любопытством глядя на нее.
В глазах Джулианы словно клубился серый туман, она видела еще хуже, чем обычно.
– Это просто нервы, не стоит беспокоиться. Возможно, взбитые сливки оказались несвежими. Ума не приложу, как объяснить мистеру Питерсу, что стряслось с зонтами…
Маккензи вздернул темную бровь:
– Моя Джорджетт держит поблизости ночную вазу, когда ей вот так нездоровится. Разумеется, в такие дни я стараюсь ночевать на диване в гостиной. – Он надел шляпу и направился к дверям. – Если вы нездоровы, то лучше вам остаться дома, а не трястись в экипаже. Патрику сейчас нужна ваша сила, а не такие вот представления, леди Хавершем…
При звуке ключа, поворачивающегося в замке его темницы, Патрик всякий раз холодел от ужаса.
И страшился он вовсе не того, что сулит ему лично чей-то очередной визит. Он жил в постоянной тревоге за Джулиану. Даже во сне ему виделось, как тюремщики приносят весть о ее ранении… или даже хуже.
И на этот раз, едва заслышав знакомый звук, Патрик вскочил на ноги и приготовился к самому худшему. Но при виде знакомой фигуры Джеймса Маккензи с плеч Патрика словно свалилась невидимая тяжесть.
– Черт бы тебя побрал, Маккензи! – улыбнулся Патрик. – Наконец-то ты соблаговолил почтить меня визитом… а я уж было подумал, что и ты счел меня виновным.
Джеймс хихикнул:
– Единственное, в чем ты провинился, – это в вопиющем несоблюдении норм личной гигиены. – Он сгреб друга в объятия. – По-прежнему отказываешься регулярно принимать ванны…
Патрик слегка поморщился – синяки на ребрах уже понемногу заживали, но он все еще не вполне был готов к медвежьим объятиям товарища.
– Знал бы ты, как я тебе рад!
Джеймс насмешливо фыркнул:
– Хорошо, что хоть кто-то здесь мне рад. Твои тюремщики там, за дверью, испытывают противоположные чувства. Мистер Блайт прямо-таки позеленел, когда я представился твоим адвокатом, да к тому же потребовал твоего перевода в Норт-Райдинг. – Маккензи покосился на дверь, изумленно вздернув бровь: – Неужели Чиппингтон настолько мал, что для тебя не сыскали иного тюремщика, кроме твоего кузена?
– Уверяю тебя, кузен Блайт сторожит меня, не смыкая глаз. Он в десять раз надежней любого наемного стража, – сухо сказал Патрик. – И где, скажи на милость, тебя так долго носило?
Джеймс помялся и вновь покосился на дверь.
– Чтобы уладить дела в Лондоне, мне потребовалось больше времени, чем я ожидал. Но петицию от твоего имени уже рассматривают в парламенте. Послушай, мы можем с тобой тут беседовать без риска, или все же лучше мне потребовать, чтобы тебя немедленно перевели в иное место?
Патрик пожал плечами:
– Не уверен, что нам дадут возможность переговорить в более непринужденной обстановке. Так что начинай… но, прошу, говори потише.
