Пламенная роза Тюдоров полностью

– Встретимся здесь сегодня, – прошептал он, забираясь под мою юбку. – Поедим пирогов, выпьем и сольемся воедино, вопреки всему. Такая судьба предначертана нам самими звездами, ты же знаешь, мы родились с тобой в один день и час, но не как близнецы, а как те, кому суждено было стать любовниками. – Он снова поцеловал меня, и прикосновения его стали еще более дерзкими и напористыми. – Доктор Ди[25] составил наши гороскопы, я покажу тебе…

Но я больше не слышала его, голос Роберта доносился до меня откуда-то издалека – теперь я думала лишь об обещанных им пирогах и эле. Я напряглась, но он, похоже, ничего не замечал, продолжая усеивать мою кожу поцелуями и шептать ласковые слова. Я не воспринимала эти слова – в моей памяти вновь всплыл образ другого мужчины, темноволосого бородатого красавца, которому мое тело не могло сопротивляться. Мой здравый смысл взывал ко мне, предупреждая об опасности, и в чувство меня привел только голос любимой матери, настойчиво шепчущий: «Никогда не сдавайся!»

Я оттолкнула его от себя.

– В другой раз, Роб, – сказала я дрожащим голосом и поспешно ушла.

Все мое тело горело, словно в пылу лихорадки, несмотря на усилившийся снаружи снегопад.

Я пыталась избегать его. Давала ему всякие поручения, стараясь держать Роберта на расстоянии, но он всегда с легкостью с ними справлялся и быстро возвращался ко двору. Я хотела возвести между нами стену, но он сокрушал ее, находил обходные пути, и никакие двери не могли удержать его. Казалось, он способен проскользнуть в замочную скважину, словно туман, и то и дело оказывался рядом. Его немигающий, пристальный взгляд пронзал мое сердце, словно стрела, я вся сгорала от желания, терзавшего меня постоянно, словно зубная боль. Я умирала без него, меня будто привязали к диким лошадям и пустили их во весь опор, чтобы они разорвали меня на части. Я чувствовала, как мое тело тает от мучительной страсти при виде него или одной только мысли о нем, мой разум всеми силами пытался погасить раскаленное пекло ледяной водой, удержать тех диких лошадей и освободиться от уз страсти, которая обрекала меня на верную смерть. Во снах ко мне вновь приходил красивый мужчина, обнажавшийся на моих глазах у изножья кровати и ползущий к моему телу. В его лице Том Сеймур и Роберт Дадли сменяли друг друга, сливались воедино, и я с криком просыпалась, вся в поту, и лоно мое пылало жаром страсти. Я знала, что Господь снова пошлет мне испытание, дабы убедиться, что я усвоила и этот урок, и для спасения собственной души мне придется сопротивляться любовному пылу, уповая на то, что мне достанет силы воли.

Он пришел ко мне в день коронации, во время последней примерки торжественного одеяния.

Я так волновалась, что буквально сходила с ума, мое тело было словно натянутая струна лютни. Швеи кружили вокруг моего платья из золотой парчи с мелким узором, вышитым серебряной нитью, служанки вплетали золото мне в волосы, расчесывали мои распущенные рыжие кудри, рассыпавшиеся по плечам и ниспадающие на спину. Я осторожно поглядывала на него, пока он пожирал меня глазами, словно акула, подбирающаяся к тонущему моряку.

– Вон! – громко хлопнув в ладоши, велел он таким тоном, что никто даже не подумал его ослушаться.

И они, женщины, привыкшие сызмальства потакать мужским капризам, не удостоив и взглядом меня, свою королеву, попросту исчезли из покоев.

Когда за ними закрылась дверь и мы остались наедине, он обнял меня, взял меня на руки и нежно, бережно опустил на постель. Я почувствовала, как он всем телом прижимает меня к мягкой перине.

– Об этом дне я мечтал очень, очень долго, – сказал он, раскладывая мои локоны по подушкам, как будто они были сияющими лучиками солнца моего лица, после чего наклонился и поцеловал обе мои груди, не прикрытые низким квадратным вырезом лифа. – О том дне, когда я займусь наконец любовью с королевой, королевой моего сердца.

Я тяжело вздохнула и обвила руками его шею, чувствуя, как под моими юбками вновь разгорается жар страсти от его прикосновений.

– Ты – моя, – прошептал он, осыпая мое лицо горячими поцелуями.

Сквозь полуопущенные ресницы я видела, как за словно украшенными алмазной пылью окнами падал снег. Часть меня хотела выскочить нагишом на холод, чтобы погасить лихорадку желания, но я не могла сопротивляться настойчивости его тела, лежавшего на мне, и уверенным рукам, уже поднимающим мои юбки.

– Ты – моя, – снова прошептал он, – только моя!

– Нет! – Я с силой сбросила его с себя, так, что он упал с кровати и ушиб локоть, ударившись о каменный пол.