Под звук торжественных фанфар и хлопанье развевающихся на ветру шелковых знамен шествие началось. Хоть я и рада была тому, что поглядеть на мою коронацию собралось много больше людей, чем в день коронации моей усопшей сестры, я никогда прежде не чувствовала такой любви, я будто купалась в парной горячей ванне, любуясь падающим за окном снегом. Любовью светились глаза каждого мужчины, женщины и ребенка, я слышала, как они, улыбаясь сквозь слезы, кричали во весь голос: «Боже, храни королеву!» и «Благослови Господь ваше величество!» Я махала им рукой и кричала в ответ: «Благодарю тебя, мой добрый народ! Храни вас всех Господь! Благодарю вас от всего сердца!», надеясь на то, что и они почувствуют любовь, которой полнилось каждое мое слово. Хотя мои слуги и установили преграды, чтобы простой люд не смешивался с процессией и никто не пострадал в ликующей толпе, но все тянули ко мне руки, будто желая заключить в объятия, и я чувствовала свою близость к народу. Некоторые даже залезали на заграждения и протягивали мне маленькие подарки – пучки растений, перевязанные веревочкой или лентой, и редкие полевые цветы, которые куда как сложно было найти в студеную зимнюю пору. Несколько женщин даже попытались преподнести мне собственноручно испеченные пироги. Одна старушка вручила мне веточку розмарина, и я бережно вложила ее в свою английскую Библию, которую держала на коленях, пообещав, что буду хранить ее до конца своих дней как напоминание об этом чудесном часе. Розмарин – постоянный гость на свадьбах, невеста и ее подружки часто украшают им свои волосы, плетут из него венки, собирают в букеты, и мне показалось очень символичным то, что сегодня и я могу взять с собой эту веточку, как невеста, вверяющая себя своему супругу – государству. Так что день моей коронации был днем и моей свадьбы – я выходила замуж за саму Англию.
В тот день в мою честь звонил каждый колокол в Лондоне, ликующе пели хоры. На нашем пути воздвигли позолоченные триумфальные арки, а из окон высовывались люди, которые с радостными криками махали мне руками и бросали мне травы, лепестки цветов и сделанные собственными руками флаги.
Иногда процессия останавливалась, чтобы мы могли выслушать поздравления красиво наряженных детей или же посмотреть представления и живые картины, которые мой народ разыгрывал для меня. В одном месте мы увидели всю династию Тюдоров в виде восковых и деревянных фигур, одетых в пышные наряды и расставленных вокруг красно-белой розы Тюдоров. Я впервые увидела свою мать, Анну Болейн, занимающую почетное место подле моего отца. Была в этой композиции и я сама, одетая в золотое платье. Я возвышалась над всеми, представляя собой бутон этой розы, и освещала всех своих предков царственным сиянием. Возле собора Святого Павла нам встретилась еще одна процессия – лондонские ученые мужи прославляли на латыни мою мудрость и образованность, называя меня новой Деворой[26], храброй женщиной, «ниспосланной Господом Его народу на сорок лет», чтобы возродить царство Израильское.
У креста Элеоноры на улице Чипсайд меня ждал лондонский лорд-мэр в пурпурных одеяниях, украшенных горностаевым мехом. Он вручил мне традиционную тысячу фунтов, которые город всегда символично жаловал новому монарху. Наступила торжественная тишина, когда я поднялась, чтобы обратиться к градоправителю с речью:
– Благодарю вас, мой лорд-мэр, ваших соратников и весь английский народ. Ежели вы уверены в том, что не зря оказали мне доверие и попросили стать вашей госпожой и королевой, то знайте: став правительницей, я буду добра к вам так же, как и ко всем остальным своим подданным. Со мной вы всегда станете жить в достатке. Будьте также уверены в том, что ради мира и безопасности своих людей я не пожалею, если потребуется, и своей крови, всей, до последней капли. Да хранит вас Господь!
Толпа разразилась оглушительными криками, и не было для моих ушей музыки слаще этих голосов.
Около Вестминстерского аббатства я сошла с носилок, опершись на руку Роберта, и медленно прошествовала по синему бархатному ковру, разостланному передо мной. Поднявшись по ступеням к огромным дверям, я воздела руки, призывая людей к тишине, и обратилась к ним от всего сердца:
– Знайте, я буду вам доброй королевой. Я не ищу процветания и счастья для себя – меня заботит лишь наше общее благо.
Я увидела слезы на лице старика, стоявшего у дверей, подошла к нему ближе и взяла за руку.
– Надеюсь, вы плачете от радости, не от горя, – улыбнулась я.
– Да, ваше величество! – воскликнул он и рухнул передо мной на колени, прижимая подол моего платья к губам.
Я коснулась его темени и благословила его, после чего осторожно развернулась и продолжила свой путь к аббатству. За моей спиной люди бросались наземь, словно голодные волки, пытаясь ногтями и зубами оторвать себе на память хоть клочок от синего бархатного ковра, по которому я шла.
