Пламенная роза Тюдоров полностью

– Королева не может позволить себе такой роскоши, как чувства, Роберт, в ее сердце идет извечная борьба, в которой чувствам никогда не одержать верх – они несут с собой лишь смерть и опустошение, приводят к страшным последствиям, затрагивающим не только ее саму, но и ее верноподданных. И моя сестра, да будет земля ей пухом, – живой пример того, что случается, когда королева забывает об этом правиле или же попросту пренебрегает им. Но Эми – не королева, Роберт, она – живая женщина, ей дозволено быть собой. И благодаря этой вспышке эмоций мне открылась подлинная правда, без придворных прикрас и дипломатических хитростей. – Я вздохнула, остановилась на миг, пристально взглянула на него и снова стала ходить по комнате. – Ты делаешь выпад, отражаешь удар… Это как дуэль, не правда ли, Роберт? И дело вовсе не в поступке Эми; по правде говоря, она ни в чем не виновата, у нее есть полное право вести себя так. Из-за боли, которую ты причинил ей, она несколько забылась и отбросила все те уроки, что вбивали ей в голову учителя этикета. Но ты, ты просто пытаешься отразить удар, переложить вину на чужие плечи, заставить меня забыть о том, что ты лгал мне. Ты говорил, что любовь, связавшая ваши судьбы, умерла, что вы повзрослели и хотите идти разными дорогами, что Эми нравится жить в деревне, а тебе – при дворе. Но испарились только твои чувства к жене! Ты бросил ее, обманул, дал пустые обещания, которые и не собирался выполнять, но она не отпустила тебя, это ясно как божий день. Думаю, она как только могла пыталась вернуть тебя. Сколько писем она написала тебе, моля о том, чтобы ты вернулся домой? Сколько раз ты находил повод, чтобы не навещать свою законную жену? С какой беспечностью ты продал все ваши владения, уверенный в том, что она и слова не скажет… Послушная жена, покорная и благочестивая женщина, гниющая в деревне, вечная гостья в домах твоих прислужников, жаждущих заручиться твоей поддержкой и получить от тебя всевозможные блага. У нее нет ни друзей, ни семьи, которые могли бы заступиться за нее, стать на ее защиту и поведать всем о том, что несчастную женщину обманывает собственный муж. Ты заставил ее молчать, превратил в невидимку, предал забвению. И тебе очень хорошо удавалось всех обводить вокруг пальца, пока я не увидела сегодня, что любовь по-прежнему живет в сердце Эми и это ты похоронил свои чувства в склепе.

– И что с того? – пожал плечами Роберт. – Она и сама скоро отправится на тот свет, перестав наконец нарушать наш покой. Так что нам незачем говорить и даже вспоминать о ней.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я.

– А то, что она умирает, – ответил Роберт, приблизился ко мне и обнял меня за плечи, преданно заглядывая мне в глаза. – Я только что узнал, что она больна раком груди. Милая, теперь ты понимаешь? – У него хватило наглости улыбаться при этом так, будто он сообщал мне хорошие новости. – Теперь нам нужно лишь немного подождать! Она долго не протянет, нам удастся избежать лишних трат и скандала, какой непременно разразился бы, если бы я настоял на разводе. Аллилуйя, Господь услышал мои молитвы! Так что, любовь моя, – он попытался притянуть меня к себе, но я оттолкнула его, – сам Бог улыбнулся нам сегодня, это – знак Его благословения, Он хочет, чтобы мы стали мужем и женой, исполнили предназначение, предначертанное нам самими звездами в день, когда мы с тобой появились на свет. Сам Господь Бог, проявляя свою бесконечную мудрость, устраняет единственное препятствие, стоящее у нас на пути. Совсем скоро Он заберет к себе Эми и она перестанет быть помехой нашему счастью! Этот рак – Божья кара, какой она, несомненно, заслуживает, наказание свыше за то, что она не захотела проявить благоразумие, послушание и дать мне развод, как я просил. Бог наказывает ее за все грехи и благословляет меня – и тебя! – добавил он с лучезарной улыбкой.

– Ах ты лживый негодяй, подлец, мерзавец! Бесчувственное животное! – взорвалась вдруг я и стала бить его по лицу так, что он отступил к стене и закрыл голову руками, чтобы защититься от моих ногтей. – Не знаю, как и назвать то, что ты творишь! Как ты смеешь улыбаться? Как смеешь радоваться? Я ведь тоже женщина, Роберт, и у меня тоже есть грудь!

– И очень красивая грудь, – заметил, отнимая ладони от лица, Роберт, за что я тут же наградила его целым шквалом пощечин.

– Как ты смеешь вести себя так, будто ее недуг – повод для праздника? Как ты смеешь говорить тут о Боге и утверждать, что это – Его кара и благословение? Вон отсюда! – закричала я. – Убирайся! Я зла настолько, что готова убить тебя собственными руками!

– Вижу, любовь моя, ты слишком потрясена, чтобы понять значение моих слов. Это же все равно что золотой дождь с неба, пролившийся на наши головы! – молвил Роберт, приближаясь ко мне с довольной усмешкой на устах и терпеливо снося все мои оплеухи. – Я собираюсь отправить Эми одно лекарство…

Я отвесила ему еще одну пощечину, пристально посмотрела в глаза и встревоженно спросила: