– Елизавета!
Но я была непреклонна. Не дрогнула, не дала слабины.
– Предупреждаю тебя, Роберт: если ты хоть как-то навредишь Эми, если она умрет от яда или других твоих козней, ты заплатишь за это, я осужу тебя как бесчестного убийцу и ты отправишься на виселицу или на эшафот. Я не перепишу ради тебя государственные законы, не велю служителям правосудия закрыть глаза на твое преступление. Тебе не спрятаться за моей юбкой – я не стану тебя спасать. Помни об этом, – сказала я напоследок и покинула его опочивальню, оставив наедине со своими мыслями человека, обманывавшего двух женщин, которые его любили.
Я не проронила ни звука, пока Кэт помогала мне раздеться, и дала волю слезам лишь после того, как погасила свечу и осталась одна в темноте за опущенным бархатным пологом своего ложа. Теперь я увидела наконец уродство, маскируемое прекрасными чертами Роберта Дадли, черствость его ледяного сердца, искусно скрываемую за очаровательной улыбкой, которую он так щедро дарил всему миру. Я знала, что ему не чужда жестокость, что он на все готов, только бы следовать за своей путеводной звездой, но мне всегда казалось, что он способен на искренние чувства. Когда же я в конце концов смогла уснуть, даже в мире снов мне не удалось обрести покой – там меня преследовал призрак Тома Сеймура, он обнимал меня сзади, его пальцы блуждали по моему телу, нежно лаская его. Он прижимался губами к моему уху и напевал тихонько свою любимую песню. Вдруг мы увидели сияющую и лучезарную «лютиковую невесту» Роберта, она шла босиком по лугу, не замечая умоляюще тянувших к ней руки полупрозрачных призраков Екатерины Парр и моей сестры Марии. Они неотступно следовали за девушкой, но не могли ее остановить. Эми же смело шагала в будущее рука об руку с мужчиной, от которого ей нужно было бежать со всех ног.
Не могла ее остановить и я и лишь с ужасом наблюдала за тем, как она счастливо улыбается, обнимая своего суженого – прекрасного, пылкого юнца, которого к женитьбе подтолкнула похоть и который позднее станет казнить, ненавидеть и винить эту женщину за совершенную в молодости ошибку, как только увидит в небе новую, более яркую звезду. Молодая жена стала для него мучительным напоминанием о том, чего он так жаждал и что мог получить, не будь уже женат. Он все прыгал, пытаясь дотянуться до этой звезды, похожей на корону и милостиво взиравшей на него с небес, а Эми плакала рядом, хватала его за щиколотки, чтобы удержать рядом с собой. Прольет ли он кровь невинной женщины, дабы освободиться от бремени, мешающего его возвышению? Неимоверно яркое сияние золота, нимбом окружавшее корону, ослепило его, он не понимал, что ему никогда не дотянуться до звезды, что его заветной мечте не суждено исполниться. Даже если он убьет свою жену, Эми погибнет напрасно.
Когда небо за окном начало сереть, я вскочила с кровати – меня вдруг бросило в жар, я не могла больше оставаться в плену простыней, в которых безнадежно запутались мои руки и ноги. Я стала пленницей этих тревожных снов, лишилась покоя. Тряхнув волосами, я поправила мокрую от пота белую льняную ночную рубашку и стала беспокойно расхаживать по опочивальне.
Измотанная, я опустилась в кресло рядом со столиком, на котором стояла моя шахматная доска с фигурками из слоновой кости и эбенового дерева. Я расставила фигурки, чтобы начать новую игру, и стала задумчиво смотреть на них, потирая подбородок. Роберт, мужчина, которого я любила, пускай и по-своему, был моим незримым противником в этом сражении. Как же просто все в шахматной партии, где доска поделена на черные и белые квадраты, в то время как в настоящей жизни всему присуще множество оттенков серого. Я с рождения была участницей великой игры, королевских интриг, играла в нее с самого начала своей жизни, добившись громкого титула
Я взяла черного короля и задумчиво посмотрела на него.
– Роберт! – Я крепко сжала в ладони резную фигурку из черного дерева, пытаясь сломать ее, раздавить, но, взяв себя в руки, поставила обратно. –
