Он подробно записал все свои назначения, рассказал Пирто о том, каким должен быть мой распорядок дня, а затем добавил к лечению горячие припарки для ребер и спины – вспомнил, должно быть, что я жаловалась ему на острые боли и там. Также лекарь велел мне отказаться от корсетов и выписал тонизирующее средство, которое я должна была принимать каждый день, а еще запретил переутомляться – теперь мне нельзя было ни танцевать, ни ездить верхом. Путешествовать мне надлежало лишь в портшезе, который нужно было нести очень, очень медленно, чтобы не потревожить меня, хотя, сказал доктор серьезным тоном, лучше воздержаться от длительных переездов.
– Не хочу вас пугать, – продолжил он, – но вы должны понимать, что, если ваш недуг станет развиваться дальше, он постепенно сделает ваши кости хрупкими, так что даже самый незначительный удар может привести к перелому. У одной моей пациентки прихватило спину, когда она ходила по собственной опочивальне, а другая сломала себе палец, открывая конверт.
Я судорожно вздохнула, от его бесконечных предупреждений у меня шла кругом голова. Я оказалась заперта в теле, ставшем необычайно хрупким, потому что раку недостаточно было уничтожить мою грудь – теперь он хотел заполучить все мои косточки!
Доктор Бьянкоспино взял меня за руку:
– Уверен, вы напуганы, миледи, но уж лучше вам знать всю правду. Вы не привыкли сидеть сложа руки, я слышал, вам нравится заниматься хозяйством, так что первое время вам будет очень сложно, но попытайтесь привыкнуть. Если не будете беречься, рискуете очень сильно пострадать.
Я снова покорно кивнула, поблагодарила его и пообещала
Лекарь достал из сумы ступку, пестик и какие-то порошки и велел Пирто принести немного воды. Отмеряя нужное количество снадобий, он предупредил меня, что их ни в коем случае нельзя смешивать с теми, что давали мне другие доктора. Вполне возможно, они желали мне добра и назначали лекарства из лучших побуждений, но по чистой случайности они могли смешать не те ингредиенты или же сделали это в неверной пропорции, что может иметь очень и очень серьезные последствия и даже привести к смерти.
– Никаких больше кровопусканий и промываний! – решительно сказал он. – Давно имея дело с этим недугом, могу сказать, что от них больше вреда, чем пользы, и, применяя их, вы лишь будете слабеть с каждым днем.
Затем он добавил воду и стал смешивать с ней порошки, и у него получилась густая белая паста. Затем он попросил меня сесть перед ним на высокий стул и раздеться до пояса. Он достал из сумы кисточку, похожую на те, что привозила с собой Лавиния Теерлинк, только волоски ее были гораздо короче. Медленными, точными и почти чувственными движениями он стал наносить на мою грудь приготовленную им белую пасту.
– Может немного щипать, – предупредил он, – и даже жечь. У одних леди кожа более чувствительная, у других – менее. Но если жжет, это хороший признак – значит, лекарство действует.
Густая масса затвердевала на глазах, покрывая воспаленную плоть и гноящуюся рану плотной коркой, и мне подумалось, что теперь я похожа на мраморную статую. Доктор пояснил, что эта смесь сделана из лайма, болиголова и белладонны, и пообещал научить Пирто ее готовить, чтобы нянюшка могла каждое утро покрывать мою грудь этим составом.
Впервые с тех пор, как я узнала, что больна раком, во мне родилась слабая надежда на спасение. Но, думаю, мне просто очень не хотелось умирать.
Я пыталась делать вид, что все идет как надо, не обращала внимания на ухудшения, хотя состояние мое усугублялось с каждым днем, пряталась под мазью, оставленной мне доктором Бьянкоспино, исправно пила эликсиры, от которых у меня кружилась голова. Мне казалось, что я плыву по безмятежной глади озера и вода ласкает мое изможденное тело, в то время как на поверхности водоема меня с нетерпением ждет боль, готовая наброситься на меня, как только прекратится действие чудодейственного снадобья.
