Когда он осматривал меня в первый раз и мне пришлось показать ему свою обнаженную грудь, я отвернулась, чтобы он не увидел моих слез, и прикрыла нос надушенным носовым платком. Как же я стыдилась того, что смрад исходит от отвратительной жидкости, сочащейся из моей груди и проступающей сквозь белую льняную повязку! Это было ужасно! Люди должны гнить после смерти, а меня судьба обрекла на подобную участь при жизни. Это зловоние гниющей плоти не мог скрыть ни один парфюм, эта мерзость воняла, как навоз, перебивающий аромат чудесных роз.
Он бережно снял с моей груди повязку, вынул из сумы бутылку, откупорил ее, смочил загадочной жидкостью с весьма резким запахом свернутый вчетверо льняной плат и обтер им мою грудь.
– Это для того, чтобы очистить поврежденные ткани от гноя, – пояснил он. – Перед отъездом я выпишу вам рецепт на это средство. Ваша служанка должна будет повторять эту процедуру каждое утро и вечер при смене повязки, а потом делать горячую припарку и держать ее полчаса.
– Да, доктор, – кивнула я, по-прежнему стараясь не смотреть ему в глаза.
Он выдержал небольшую паузу и, взяв меня за подбородок, повернул лицом к себе, и мы с ним встретились взглядами.
– Ничего не бойтесь и не стыдитесь, – попросил он меня, – и не отворачивайтесь от меня… и от себя самой.
Продолжив осмотр, он стал осторожно ощупывать кончиками пальцев набухшую омерзительную опухоль, напоминавшую гнилой фрукт, странным образом оказавшийся у меня под кожей.
– Вы по-прежнему красивы, и не думайте, что я говорю это всем своим пациенткам. Вы и вправду прекрасны! Я видел этот недуг много-много раз, он поражает всех женщин – богатых и бедных, молодых и старых, стройных и полных, набожных и неверующих, девственниц, жен и шлюх. И я могу с уверенностью сказать, что вы ничем не заслужили этой страшной болезни. Многие женщины корят себя за то, что якобы своими грехами навлекли на себя эту хворь, но это совсем не так. Многие ищут причину в своем тщеславии, нарядах с глубоким вырезом или даже в плотских утехах, но дело не в этом. Я видел многих старых дев, которые всю жизнь провели взаперти, носили лишь закрытые платья и никогда не знали мужчины. Рак – не мужчина, предпочитающий определенный тип женщин, он разит наудачу и не знает пощады. Во Франции и Италии ваш недуг называют «болезнью монахинь», никто не знает почему, но именно этих несчастных женщин рак чаще всего выбирает своими жертвами. Когда я, будучи совсем еще юнцом, изучал медицину в Италии и уже позднее, во время странствий по Франции, я сталкивался со множеством таких случаев. Я прослеживал течение болезни от первых ее проявлений до последней стадии и агонии. Так что мы с раком враждуем уже очень давно.
– Все они… – начала было я, но слово «умерли» так и не сорвалось с моих губ, а потому я сформулировала свой вопрос иначе: – Вам удалось исцелить их?
– В некоторых случаях мне удалось выиграть для бедных женщин немного времени, порой ход болезни замедлялся, но это давалось слишком дорогой ценой, и дело не в деньгах, а… – Тут он тяжело вздохнул и закрыл на миг глаза. – Многим моим пациенткам мучительная болезнь казалась менее страшной, чем предлагаемый мною способ лечения. К тому же в результате женщина лишь получала отсрочку, и болезнь неизменно возвращалась, иногда через несколько месяцев, иногда через несколько лет, и только к одной хворь не успела вернуться и она умерла естественной смертью. Но большинству из своих пациенток я смог подарить лишь кратковременную передышку.
Когда он договорил, я смогла только кивнуть в ответ. По правде говоря, мне нечего было ему сказать. Я знала, что обречена, а потому робко молвила:
– Благодарю вас, доктор, я все поняла.
– Подойдите поближе, моя прекрасная пациентка, и не плачьте, пожалуйста. – Он улыбнулся и вытер мне слезы своим носовым платком. – Я не сдамся так просто и не отдам вас смерти без боя. Начнем?
– Да, – снова кивнула я, – спасибо вам.
Он выписал мне сильное средство – это был белый порошок из маковых головок, который надлежало смешивать с вином, поскольку у него был непереносимо горький вкус. Это лекарство должно было утолять мою боль днем и ночью, хотя лекарь предупредил, что от этого средства я могу грезить во сне и наяву: притупляя боль, оно притупляет и разум. Еще он выписал мне жаропонижающий эликсир и посоветовал принимать от тошноты сушеный имбирь, с которым я давно уже была знакома.
– Чем слабее становитесь вы, тем больше крепнет рак, – пояснил он. – Недуг должен стать вашим заклятым врагом и вечным соперником, и вы всеми силами должны бороться с этим властелином зла и предводителем смертельных хворей.
