– А вы слышали уже о леди Дадли? – непринужденно спросила я, когда мы оказались в саду, в котором и находились конюшни. – До чего печальная история! Она ведь всего на год старше меня. И уже мертва – вернее, скоро умрет. Но, пожалуйста, не рассказывайте об этом никому, я не хочу, чтобы о ней сплетничали злые языки. А вот и мой милый Робин! Робин! – звонко крикнула я, помахав конюшему хлыстом.
Затем я оставила испанского посла и помчалась к Роберту. Как всегда, я задержалась подольше в его объятиях, когда он подсаживал меня в седло. Мой друг детства и сам оседлал скакуна, после чего с вызовом крикнул де Куадре:
– Наша королева –
Мы провели этот день, катаясь по парку, а потом протанцевали всю ночь напролет. Но мне было грустно, так как я знала, что это конец и что больше не будет таких дней в моей жизни. Я понимала, что хоть лето и выдалось ненастным, но эта золотая сказка навсегда останется в моей памяти. Сегодняшний день был последним дыханием лета для меня, и я собиралась насладиться им сполна.
Я по-прежнему лежала в постели в Камнор-Плейс, изредка припадая к пузырьку, в котором, возможно, плескался смертельный яд, утоляющий мою боль, и плавала в безмятежных водах обманчивого покоя.
В доме было тихо, как в церкви, все слуги отправились на ярмарку, и я улыбнулась, представив, как они пьют сидр, едят пироги с корицей и имбирные хлебцы. Я представила себе все это так живо, что буквально почувствовала аромат, исходивший от этих лакомств, и, как ни странно, меня от этого совсем не мутило. Я будто видела перед собою жонглеров, акробатов, артистов, кукольников с марионетками в руках, гадалок, дрессированных лошадей, танцующих медведей и ученых свиней, умеющих читать и считать лучше меня… Было там и «майское дерево», украшенное разноцветными шелковыми лентами, развевавшимися на ветру и манящими к себе проходящих мимо девиц.
Мой ум был в постоянной тревоге, и так продолжалось уже довольно долго. Но тело уже могло отдохнуть, а значит, и разум тоже может исцелиться. Отослав всех на ярмарку, я подарила им день радости и веселья, а себе – время подумать в одиночестве и тишине. Мне хотелось разобраться во всем, собрать головоломку, разложить все по полочкам и увидеть в правильном свете. Мне нужно было решить, хочу ли я бороться дальше за свою жизнь, которая едва ли принесет мне счастье. Мне хотелось верить, что я достойна спасения, что со мной еще случится что-то хорошее, но у меня это не получалось, потому что я боялась обмануться ложной надеждой, какими так любил кормить меня Роберт.
Ангелы и демоны в моей голове сводили меня с ума, я понимала, что играю сама с собой в кошки-мышки, но демоны лишь злобно хохотали над моими потугами, а ангелы тяжело вздыхали, покачивая головой и тихонько плача. Я хотела жить, но вдруг что-то менялось в ходе моих мыслей, и я уже жаждала смерти. Я все время молилась Богу, чтобы Он уберег меня от роковой ошибки. Как же сильно я устала… Устала бороться, устала бояться. Каждый день нестерпимая боль будто отрывала от моего тела по кусочку, резала по живому. Я не знала, кому верить и что делать дальше, я боялась, что меня отравят или убьют. Я разрывалась между любовью и ненавистью к собственному мужу, зная, что его любовница королева уже тоже теряет терпение и они дождаться не могут, когда я наконец отдам богу душу. Как же я устала…
Я нащупала на прикроватном столике старенький отцовский молитвенник в потрескавшейся кожаной обложке и, раскрыв его, стала водить пальцем по строкам, появившимся среди этих записей в день моего рождения: «
