Невзирая на страшную боль, фейерверками взрывавшуюся во всем моем теле и отзывающуюся мучительными спазмами в моем слабом сердце, я попыталась подняться. Из глаз у меня посыпались искры, я на миг ослепла, но в тот самый момент поняла, как сильно хочу жить, а потому вскочила с постели и бросилась бежать, не разбирая пути. У меня будто выросли крылья, я распахнула дверь и помчалась по галерее в сторону лестницы. Я почувствовала, как нога моя коснулась теплого меха, и услышала возмущенное «мяу». Но мне нельзя было останавливаться ни на мгновение, чтобы оглянуться, я даже не понимала, преследует ли меня этот злой человек. Впрочем, я в этом ни на миг не усомнилась – я чувствовала его присутствие, несмотря на то что по-прежнему ничего вокруг себя не видела. Я будто очутилась в бесконечном туннеле и настойчиво вглядывалась в темноту, пытаясь понять, ждет ли меня свет в его конце. Обернувшись, я услышала какой-то хлопок! В тот же миг я ощутила боль в шее, какая бывает, если судорога сводит мышцу, после чего не смогла больше повернуть голову.
Я бежала со всех ног, позабыв о коварном повороте лестницы, потому что очень давно не выходила из своей комнаты. И когда я вспомнила о нем, было уже слишком поздно. Тишину, царившую сегодня в Камноре, разорвал крик – мой крик! – и я кувырком покатилась по лестнице в бархатную темноту, как кувыркаются дети по укрытому маргаритками лугу. Я ударилась затылком об острый краешек одной из холодных каменных ступеней, и по моему лицу побежала кровь. Ударившись головой об пол, я услышала тошнотворный хруст, как будто кто-то ногой раздавил спелый арбуз, а затем увидела сквозь безумный танец рассыпающихся перед моим взором искр, что мои ноги лежат на лестнице, много выше головы. Меня охватил безысходный ужас, когда я поняла, что не могу ими пошевелить, я все пыталась и пыталась, снова и снова, но не могла пошевелить ни ногой, ни рукой – я не могла даже сдвинуться с места! Ни дрожи, ни судорожного подергивания! В неверном свете свечей я видела, как поблескивает моя кровь, оставшаяся на ступеньках после падения. Я чувствовала, как она сочится из моей головы, тонкими змейками стекая по затылку и шее. Даже в моей крови сейчас было больше жизни, чем во всем моем теле. Мне стало тяжело дышать, мое сердце вновь сжалось от мучительной боли, и перед моим внутренним взором воцарилась тьма, увлекшая за собой все искры, словно пастух – овец. Под головой у меня растекалась теплая липкая лужа, я чувствовала, как кровь впитывается в мои золотые волосы, но по-прежнему не могла пошевелиться!
Мне все это снится? Или происходит наяву? Господи, спаси меня! Пожалуйста, Боже, пускай это будет очередной дурной сон! Так не должно быть! Наверное, я сплю! На верхних ступенях я вижу королеву, хотя знаю наверняка, что она сейчас в своем дворце, ее не может быть здесь, в Камноре! Это сон, я должна проснуться! Но я вижу ее ясно как день, она стоит на площадке, ее белое платье сияет, украшенное рубинами, похожими на капли крови. Кудри женщины собраны в высокую прическу и украшены жемчугом, а губы кажутся алыми на фоне белого мрамора ее гладкой, холодной кожи. Он смотрит на меня, подозрительно прищурившись. Она все знает. Королева – самая прекрасная и самая страшная женщина из всех, что я видела в своей жизни. Она трясет кулаком, а потом раскрывает его и швыряет пару игральных костей вниз по ступеням. Они приземляются мне на ноги, там, где заканчивается мой вышитый цветами корсаж. Я не вижу, что выпало на этих костях, но мне и не нужно – холодным, отстраненным голосом она сообщает мне то, что я знала и без нее, простую истину – «Победителю достается все». На полу перед ней разворачивается карта Англии, в ее изящных руках появляются золотой скипетр и инкрустированная самоцветами держава, а голову венчает золотая корона, освещающая тьму вокруг нее. Затем она исчезает. Или я просто ничего больше не вижу. Вокруг становится темно, ужасная тьма застит мне очи, нет ни малейшего проблеска света! У меня перехватывает дыхание, как будто мою шею сжимает пара сильных рук. Я издаю булькающие хрипы, но дыхание так и не возвращается! Я не могу дышать! Я ничего не могу сделать с собственным телом!
Вдруг завеса тьмы приподнимается, как будто незадолго до этого мне на лицо набросили черный платок, а теперь резко убрали его. И я вижу призрачного монаха, стоящего на лестнице и глядящего на меня. Его лица по-прежнему не видно под капюшоном, но я чувствую на себе его пронзительный взгляд.
Вдруг кто-то изо всех сил бьет меня по лицу, приводя в чувство. Быть может, еще не все потеряно?
