– Ах, доктор Бейли! – милостиво протянула я ему свою руку. – Думаю, вначале я составила о вас ошибочное мнение. Когда я впервые услышала о том, что вы отказались лечить леди Дадли, это искренне меня опечалило, но когда я узнала об истинных ваших мотивах, то все поняла. Я уважаю ваше мудрое решение, менее достойный человек с охотой принял бы вознаграждение из рук лорда Роберта. Доктор Ди ознакомил меня с вашим трудом о заболеваниях глаз, я прочла его с большим интересом. Думаю, ваши знания и умения сослужат добрую службу всему королевству. Когда мы приедем в Оксфорд в следующий раз, я непременно побываю на одной из ваших лекций.
– Ваше величество, – выдохнул он, склоняясь еще ниже, – это огромная честь для меня!
Роберт оцепенел от изумления, он растерянно взирал то на меня, то на Томаса Блаунта, то на доктора, которого никогда прежде не видел и знал лишь по переписке. Затем он вновь перевел взгляд на своего родича.
– Ты же мой кузен, мой человек… – тоном оскорбленного до глубины души человека начал он.
Но Томас Блаунт не дал ему закончить фразы:
– Да, милорд, так и есть, но в первую очередь я служу своей королеве, выше которой один лишь Господь Бог.
– Что за бред! – воскликнул Роберт. – Против меня нет никаких доказательств! Я невиновен! Невиновен! Меня оправдали присяжные! Они заявили, что это несчастный случай! Разве этого не достаточно для помилования? Что ж, меня теперь до конца дней винить в неуклюжести и глупости Эми?
Я вздохнула, пожала плечами и покачала головой.
– Да, все мы смертны, а оттого не можем избавиться от подозрений, однажды закравшихся в наши души. Но у меня есть небольшой подарок для тебя по случаю возвращения. Так, одна мелочь. Когда я была узницей своей сестры Марии и меня держали в Вудстоке, однажды я сняла с руки перстень с бриллиантом и нацарапала на оконной раме такие слова: «
Роберт не сводил с меня глаз.
– Но ты-то наверняка не веришь в то, что твой лучший друг с самого детства, с тех пор как нам исполнилось по восемь лет… О нет, и ты тоже! Ты тоже считаешь, что я убил ее!
Я легонько пожала плечами.
– Возможно, не своими руками. – Тут я выразительно взглянула на его сильные пальцы, на которые были надеты роскошные перстни, в том числе кольцо с огромным сапфиром, когда-то принадлежавшее моему отцу. Эти крепкие руки, привыкшие держать лошадиные поводья, способны были на многое – я с легкостью могла представить и как они ласкают мою нежную кожу, и как сжимают не менее нежную шею.
– Ты мог заплатить кому-то, чтобы тот пошел на смертный грех вместо тебя, – продолжила я. – Ты всегда был ужасно брезглив и не стал бы пачкать руки в крови. Но даже если ты этого не делал… Человека можно убить не только кинжалом, можно просто изменить своей законной жене, убить любовь и веселиться с другой. Вот что стало причиной ее смерти на самом деле, Роберт, так что да, я думаю, ты убил ее, пускай закон и не может покарать тебя за этот поступок. Но, боюсь, все и дальше будут подозревать тебя, так что придется тебе смириться с этим и научиться жить, будучи объектом всеобщей ненависти и бесконечных подозрений. Этого тебе уже никогда не изменить. Что касается меня, то слишком глупо было бы с моей стороны взять в мужья такого ужасного человека. Я ни за что в жизни не отправлюсь на брачное ложе королевой Елизаветой, чтобы наутро проснуться просто замужней леди. Ты не стоишь моего королевства, Роберт, да и титул леди Дадли не того достоинства, чтобы я обменяла его на корону. Но, прошу тебя, не принимай эти мои слова как личное оскорбление – моего королевства не стоит ни один мужчина на всем белом свете. К слову, если, совершенно случайно, ты и вправду не отдавал приказа убить свою больную жену, но верные тебе псы, всегда вооруженные до зубов, решили порадовать тебя и исполнить тайное твое пожелание, то… они сослужили тебе плохую службу. Тебе никогда уже не смыть этого пятна со своей репутации.
– Нет! – крикнул Роберт. – Нет! Я не верю! Ты ошибаешься, никто из моих людей не поступил бы так со мной!
– Благослови ее, Господи! – воззвала я к Небесам. – Она спасла
Я задержалась у одного из венецианских зеркал в серебряных рамах, висевших на стенах моих покоев, и поправила локоны, спускавшиеся до самой талии, в которые были вплетены нити нежнейшего жемчуга.
