Пламенная роза Тюдоров полностью

– Мне они никогда особо не нравились, – неохотно признала я, выбрав горькую правду, а не сладкую ложь. – Они кажутся мне такими холодными и твердыми… как льдинки, которые никогда не растают, или… слезы, замерзшие во времени.

Роберт запрокинул голову и расхохотался.

– За всю свою жизнь не слышал ничего более абсурдного! Льдинки! Слезы, замерзшие во времени! – Он заливался смехом. – Ох, Эми! Не глупи, все женщины обожают бриллианты, большинство из вас за них душу дьяволу продаст!

– В самом деле? – изумилась я, поворачиваясь к нему лицом и замечая теперь, что он одобрительно смотрит на меня, а не на мое отражение в зеркале. – Ты серьезно? Не шутишь? Ну что ж, – я пожала плечами и вздохнула, сокрушенно покачивая головой, – должно быть, они не слишком-то дорожат своими душами, раз продают их по такой низкой цене. Понимаю, они по-своему красивы, но бриллианты – всего лишь блестящие камушки, Роберт.

– Блестящие камушки! И это говорит женщина, называющая кружева снежинками, которые никогда не растают! – Роберт снова рассмеялся и поцеловал меня в щеку, а я удивлялась тому, что услышала от него не ругательства и оскорбления, а столь радостный смех. – Милая ты моя дурочка! Если жизнь в замужестве тебе надоест, ты всегда сможешь заработать себе на хлеб шутовством, я с тобой едва живот не надрываю со смеху! Блестящие камушки, ну надо же было такое сказать! Вот умора!

Когда у мужа закончился внезапный приступ веселья, вследствие которого у него даже слезы выступили на глазах, он снова с улыбкой поцеловал меня и нежно коснулся моей груди, потом прижал меня к себе, дав почувствовать свое желание.

– Сегодня, – прошептал он, горячо дыша мне в ухо, от чего я задрожала в сладостном предвкушении, – хорошо бы нам вспомнить свою первую брачную ночь.

По моему телу снова пробежала дрожь, на этот раз – от едва сдерживаемого желания, но я тут же задумалась о том, помнит ли Роберт, с какой жестокостью набросился на меня в опочивальне в день нашей свадьбы. Вдруг мне стало холодно и очень грустно. Большинство женщин обрадовались бы, если бы любимый муж прошептал на ушко такие нежные слова. Едва ли кто-то из них стал бы беспокоиться о том, хочет ли он переписать историю и предстать в новом, более выгодном свете, или же хочет в точности повторить то, что произошло в ту ночь.

Он снова поцеловал меня в щеку.

– Не задерживайся, птичка моя, – прошептал он, игриво покусывая мочку моего уха, после чего, потрепав меня за щеку и шлепнув пониже спины, направился к двери, со смехом повторяя мои глупые, по его мнению, слова о бриллиантах.

Уже на пороге он обернулся.

– Туфли, Эми! – напомнил он, указывая на мои босые пальцы, виднеющиеся из-под подола зеленого платья. – Серебряные туфли, не забудь.

– Да, Роберт, – кивнула я и выдавила из себя натянутую улыбку, а Пирто поспешила исполнить его приказ.

И действительно, в этой безумной спешке, думая о том, что мне надеть, я совсем позабыла об обуви, да и нянюшка тоже. Кроме того, если бы я отважилась все же спуститься вниз в персиковом наряде, то так и не вспомнила бы о своих босых стопах.

– Хоть убей! – Роберт, выходя из комнаты, вздохнул и, качая головой, добавил: – Никогда не пойму, почему женщина, у которой три огромных сундука набиты прекраснейшими туфлями, так часто ходит босиком!

Снова повернувшись к зеркалу, я все еще слышала его смех, доносившийся из коридора, – должно быть, муж снова насмехался над моими словами о бриллиантах. Неужто я и впрямь сказала что-то настолько смешное? Меня вдруг охватила паника. Быть может, со мной действительно что-то не так – не так с моими мыслями и поступками? Что, если я – единственная, кто до сих пор этого не понял? Неужели я все это время позорила себя и Роберта?

Разволновавшись, я стала делиться с Пирто своими тревогами:

– Пирто, что со мной не так? Я очень стараюсь, но… Наверное, я думаю и веду себя не так, как хочет Роберт…

– Если ты имеешь в виду, что ведешь себя не так, как все эти благородные господа, которых мы встретили здесь, то хвала Господу, что ты не такая! Милая моя, ты много, много умнее всех их! – поспешила успокоить меня Пирто, надевая на меня зеленый чулок и завязывая на нем шелковую подвязку.

Пирто подняла на меня взгляд и улыбнулась, помогая мне обуть новые, чуточку тесные серебряные туфли.

– Что за глупости, мисс Эми, вы все делаете верно! – приободрила она меня, поправляя длинные мои юбки. – И мне плевать, – добавила нянюшка, громко хрустнув пальцами, – что думает по этому поводу лорд Роберт!

– Ах, Пирто! – воскликнула я, обнимая ее.

Она поцеловала меня в щеку, поправила уголочек моего арселе[18] и кивнула в знак одобрения:

– Тебе пора, поторопись!