Я надеялась на то, что на небесах моя мать, Анна Болейн, наблюдающая за моими деяниями на этой грешной земле, наконец улыбается. Она обещала моему отцу, что родит ему принца, будущего короля Англии, и умерла лишь потому, что не сдержала слова. Из принца, которому дала жизнь очередная его жена, Джейн Сеймур, также не получилось наследника престола – Эдуард, представлявший собой лишь бледную тень нашего отца, ничего не успел сделать для своей державы и умер молодым. Моя же сестра Мария, когда пришло ее время, сумела погубить любовь в сердцах своих людей, обратить ее в горький пепел, подвергнув гонениям протестантов, которых она объявила еретиками.
Устремив взор в серое небо, раскинувшееся над темными ветвями, поблескивающими от изморози под слабым ноябрьским солнцем, я поклялась родителям, что стану настоящей королевой, великой правительницей, каких еще не видела Англия. Многие считают, что пол – это моя слабость, но я поставлю на карту все, только бы доказать им, как они были неправы. В моем слабом и хрупком женском теле, как в колдовском котле, смешались дерзость Анны Болейн и величие Генриха VIII, и получившееся зелье воистину волшебное. Во мне Англия найдет силу, а не слабость и не горечь; я выстою в огне, под дождем и в холод. Я не подведу свой народ!
Я уже научилась скрывать свои слабости, за исключением тех случаев, когда они могли сыграть мне на руку – скажем, женские чары не раз помогали мне выжить. Я знала, что нельзя выказывать своего страха, вообще ничего, что можно было бы использовать против меня, овечки, на которую в любой миг могут наброситься голодные волки. Мне всегда приходилось быть хозяйкой своего сердца, а уверенность в себе, настоящая или всего лишь притворная, – ключевой, жизненно важный ингредиент для той, кому предстоит твердой рукою править державой так, чтобы все плясали под ее дудку. Для того чтобы подчинить свой народ, я должна оправдать его надежды, и у меня нет права на ошибку.
Прибыл Роберт, мой лихой черноволосый и черноокий друг детства. Он почтительно поклонился мне, сидя верхом на своем огромном черном жеребце, к узде которого была привязана потрясающей красоты белая лошадь, сильная, но сложенная весьма изящно. На ее спине красовалось серебряное седло, оббитое горностаевым мехом – я могла хоть сейчас отправиться в путь! Он велел обеим лошадям опуститься передо мной на колени и склонить головы, что привело меня в полнейший восторг – и я рассмеялась, захлопав в ладоши от радости. Я бросилась гладить кобылицу, невзирая на слякотное месиво под ногами, уже оставившее следы на моих белых атласных туфлях. Роберт протянул мне руку, и я крепко ухватилась за нее. Он подсадил меня в седло, и мы помчались по парку, словно ветер. Я чувствовала ледяные пальцы вихря в своих волосах, чувствовала, как трепещут в потоках воздуха белые юбки, будто пытаясь задержать меня, замедлить бешеный бег лошади, но я лишь дерзко рассмеялась и пустила свою белоснежную красавицу галопом. Я была свободна! Свободна, бесстрашна, молода – мне было всего двадцать пять! – и ничто не могло меня остановить! Впервые я понимала истинный смысл выражения «опьяненный властью» – однако я также понимала, что сумею разбавить вино всевластья водой и не дать ему ударить мне в голову. Пропойцы
На пути к милому моему, родному поместью с башенками из красного кирпича, где я провела почти все свое детство, нас остановил мой дорогой и верный друг – сэр Уильям Сесил, который ждал меня в безлистом саду, одетый в строгий черный придворный наряд. Хоть он и служил моим предшественникам, но все равно продолжал втайне давать мне ценные благоразумные советы. Он не раз доказывал свою преданность и полезность, и теперь я приняла решение назначить его государственным секретарем – своей правой рукой, человеком, который знает все и обо всех до мельчайших подробностей.
Я со смехом остановила лошадь, мои разметавшиеся волосы окутали пеленой плечи, словно буйное пламя. Я попыталась хоть немного пригладить свои шелковые кудри, пока Роберт спешивался, чтобы помочь мне спуститься на землю.
Он прижал меня к себе – возможно, многим показалось бы, что
– Сегодня ночью…
Я залилась смехом, проворно вырвалась из его рук и стала легкомысленно кружиться вокруг него так, что белые юбки вихрем вились вокруг моих стройных ног.
