Пламенная роза Тюдоров полностью

– Да, Роб, у нас и вправду есть повод для праздника – наконец я смогу выполнить свое предназначение, а тебя сделаю королевским конюшим, потому как не могу представить подле себя никого другого во время охоты. Уверена, лучше тебя никто не присмотрит за моими конюшнями, ведь ты понимаешь лошадей как никто другой. Мои лошади должны быть превосходными, Роб, отбери самых лучших, горячих красавцев, настоящих гунтеров[23], которые никогда не устанут прежде меня! Только тебе я могу доверить столь ответственную задачу.

Когда же он упал на колени, пылко прижав к груди поспешно сорванный с головы бархатный берет, белое перо которого щекотало его подбородок, я снова рассмеялась, словно полоумная, и помчалась к Сесилу.

Тот остановился на гравийной дорожке и почтительно преклонил передо мной колени.

– Нет-нет, мой милый друг, не стоит! Поднимайтесь скорее, мой государственный секретарь! – воскликнула я, бросившись помогать ему встать на ноги.

Сесил вздрогнул от изумления, но я ведь видела, с каким трудом ему удалось перебороть боль в коленях, печальную предвестницу недуга, который со временем омрачит его существование и сделает калекой. Хоть ему и было от роду всего тридцать восемь лет, Сесил относился к тем особенным людям, что, казалось, рождались умудренными опытом стариками. Он всегда сутулился – из-за долгих лет, проведенных за письменным столом, сперва в качестве студента, а затем – на службе роду Тюдоров. Его лоб и уголки глаз всегда были испещрены морщинами, а в его по-прежнему густых волосах и бороде давно уже было много больше седых волос, чем темных.

– Ваше величество оказывает мне огромную честь, – сказал он.

– А вы окажете мне огромную услугу, Сесил, если согласитесь разделить со мной бремя правления Англией. Только вас одного нельзя подкупить ни дарами, ни лестью. Только вы, уверена, будете до конца верны мне и Англии. Только вы сможете давать мне нужные советы, даже зная, что они могут мне не понравиться, а то и прогневить меня, и напоминать о том, что личные интересы королевы ничто по сравнению с интересами ее державы. А ежели вы узнаете что-то такое, что мне непременно нужно знать, то расскажете об этом без промедления. И впредь, – добавила я, улыбкой нарушая торжественность момента, – я позволяю вам не опускаться передо мной на колени. Вы можете стоять или сидеть – как вам удобнее, и я буду знать, что вы уважаете и почитаете меня, и вам нет нужды доказывать это снова и снова.

Он взял мою руку и приник к ней губами:

– Я ваш навеки, ваше величество, и буду служить вам верой и правдой до конца своих дней.

– Только лишь до тех пор, пока я – пока мы с вами – будем служить Англии, друг мой, – отозвалась я. – Пройдемся. Мне нужно обсудить с новым советником много назначений…

– Наибольшие опасения, боюсь, вызывает острота вопросов веры, ваше величество, – продолжил Сесил, словно прочитав мои мысли.

– У меня нет никакого желания лезть в души людей, Сесил, я не хочу никого заставлять следовать догматам англиканской Церкви. Разумеется, официально мы – протестантский народ. Все службы должно править на английском языке, чтобы весь мой народ мог их понимать, и официально, – я снова сделала ударение на этом слове, – мессу также должно запретить, однако те, кто желает всем сердцем почитать Господа по своему разумению, в том числе и я сама, пусть оставляют у алтаря свечи, украшения и прежнее облачение. И если кто-то захочет отправлять собственные службы и петь литании у себя дома на латыни – так тому и быть, но в случае, если такие люди не будут регулярно посещать протестантские службы, пусть платят штраф. То, как именно чтят прихожане Отца нашего небесного, – их личное дело до тех пор, пока они верны мне, своей земной владычице. Я объявлю трехдневный траур по сестре, и мы погребем ее согласно католическому обряду – уверена, она бы этого хотела. Однако указ нужно издать немедленно, дабы не допустить восстания недовольных ее правлением или каких-либо возражений со стороны духовенства и всех католиков. Мы движемся только вперед, Сесил, ни шагу назад!

– Мудрое решение, ваше величество, – кивнул тот. – Но, боюсь, что, если Папа Римский отлучит вас от Церкви, и вы, и трон окажетесь в большой опасности – монархи-католики из Франции и Испании так этого не оставят. Англия не может позволить себе войну: казна пуста, армия и флот ничтожно малы, а укрепления вот-вот падут. Кроме того…

Я подняла руку, веля ему замолчать.

– Мне двадцать пять лет, и я довольно привлекательна, не так ли, Сесил?

– Разумеется, ваше величество, и если вы выйдете замуж как можно скорее, то сумеете не только продолжить свой гордый род – а вы, мадам, теперь последняя из Тюдоров! – но и заручиться поддержкой супруга, который разделит с вами тяготы правления державой, а помимо этого пополнит нашу казну и укрепит оборону.