– Без мужчины я не могу лишь сделать себе ребенка и подарить Англии наследника. Все прочее я сделаю и без супруга, Сесил, и, быть может, даже лучше, нежели с ним. Сейчас я стану заботиться только о своем королевстве, о его процветании, но если обзаведусь мужем, мне придется посвятить себя материнству и прочим хлопотам. И я никого из числа живущих на этом свете не хочу называть своим наследником, ибо тем самым собственными руками приготовлю для себя саван. Я слишком хорошо помню, как сестра моя жила в постоянном страхе, зная, что ее подданные плетут интриги, рассчитывая возвести на трон меня или другого претендента на корону. Уже и так ходят слухи о том, что у шотландской королевы Марии Стюарт или даже у моей кузины Кэтрин Грей гораздо больше прав на трон, нежели у меня. Но я не потерплю таких разговоров и не позволю им зазвучать в полную силу. Если бы я и вправду заняла свое место не по праву, то уже покоилась бы в могиле. – Сесил хотел было мне возразить, но я продолжила свою пламенную речь: – Что же до французов и испанцев… Как я уже сказала, Сесил, я молода и хороша собой, так что уверена: совсем скоро ко мне потянутся поклонники из обеих этих держав, однако же я отлично помню, что моя сестра лишилась поддержки своего народа, взяв в мужья чужеземца. Кроме того, я могла бы поведать такие вещи о ее супруге, милый Сесил, которые заставили бы вас покраснеть, так что пусть лучше эти вещи останутся моим маленьким женским секретом.
– До меня доходили слухи о том, что, хотя он и был женат на сестре вашего величества, но был и вашим пылким поклонником, – деликатно откашлявшись, сказал мой новый советник.
– И это очень мягко сказано, Сесил, – кивнула я. – Так что я уверена: скоро объявится и он. Франция также наверняка подошлет пару своих герцогов, готовых предложить мне руку и сердце. Как говорят австрийцы, зачем воевать, когда можно получить все, что душе угодно, женившись? Это наиболее безопасный вариант с точки зрения экономии средств и человеческих жизней. Но прежде всего отправьте нашего посла в Рим – мы должны сохранить добрые отношения с его святейшеством. – Я драматично вздохнула и прижала руку к сердцу. – Я скорблю о своей усопшей сестре и испытываю благоговейный ужас перед предстоящим возвышением, так что в ближайшее время не стану радикально менять существующие в Англии порядки. – Подмигнув Сесилу, я рассмеялась, весьма довольная собой. – Как видите, у королевы есть свои преимущества, и я намерена извлечь пользу из каждого из них.
Сесил усмехнулся в ответ:
– Не сомневаюсь в том, что у вас это получится, ваше величество.
– Смотри! – Я указала ему на идущего к нам высокого темноволосого мужчину в элегантном, но неброском бордовом бархатном наряде с отделанными золотом воротником и манжетами. На плечах у него был короткий бархатный плащ, подчеркивающий стройность его фигуры. – А вот и новый испанский посол! Давайте поприветствуем графа де Фариа. Уверена, он принес нам от своего господина только добрые вести. Если я не ошибаюсь, под плащом он прячет коробочку с ожерельем, не так ли?
– Ваше величество, – тихонько посмеиваясь, произнес советник, – вы – единственная из знакомых мне женщин, способная распознать бриллиантовое ожерелье в коробочке, спрятанной под плащом мужчины, находящегося на другом конце сада.
– Ожерелье, но не бриллиантовое, Сесил, – с непоколебимой уверенностью заявила я. – Филипп наверняка выбрал для меня нечто более теплых тонов, скажем, рубины – под стать своему горячему темпераменту. Чтобы напомнить мне о страстности испанской натуры. Впрочем, он мог прислать и изумруды – чтобы показать всю серьезность своих намерений и дать знать о том, что он будет ревновать меня к любому мужчине, который осмелится когда-либо претендовать на мою руку.
Как только мы обменялись приличествующими случаю приветствиями, посол де Фариа выразил мне соболезнования по поводу смерти Марии и поздравил с восхождением на трон. Затем он преклонил передо мной колени, умоляя принять скромный дар его повелителя в знак бесконечного восхищения мною, и вручил мне коробочку, в которой обнаружилась длинная золотая цепочка с дюжиной огромных рубинов, переливающихся, словно свежая кровь.
– Оно
