Пламенный аккорд полностью

Как только мы приземлились, ей кто-то позвонил. Флинн взял для нас напрокат машину, роскошный внедорожник, и погрузил сумки каждого в багажник. У меня не было сумки, только гитары, потому что я точно не собирался просить их отклониться от маршрута и залететь в Санта-Монику, чтобы я мог забрать свои вещи из дома Лорен. Флинн сел за руль, Джоани – впереди, а Эль, расположившаяся рядом со мной на заднем сиденье, все еще разговаривала по телефону.

– Я не знаю, Эш. Я дам тебе знать, когда вернусь, – сказала она. – Я не знаю. Мы можем поговорить об этом позже, хорошо? – Голос у нее был раздраженный, ей не терпелось положить трубку. Эш, однако, не оставлял ее в покое, и они еще несколько минут препирались.

Стояла глубокая ночь. Лос-Анджелес был на два часа впереди нас, но все же. Я понятия не имел, знал ли Эш, что с Эль сейчас нахожусь я, но она определенно не поднимала эту тему.

Положив трубку, она тихо вздохнула, убрала телефон в сумочку и откинула голову на спинку сиденья.

Через несколько минут она прислонилась головой к окну. И заснула.

Сорок пять минут спустя, когда мы катили по извилистой, обсаженной деревьями подъездной дорожке к дому У, сверкающему в ночи фонарями, я все еще изучал ее, пытаясь понять ее мотивы.

Понять, что она на самом деле делает здесь, со мной.

Я слышал, как она разговаривала по телефону с Эшем, и это был не тот разговор, который ведут друзья. Очевидно, между ними что-то происходило. И я видел, как мужчины смотрели на нее. Мужчины в аэропорту. Наш пилот. Даже Флинн.

Дело было не только в ее великолепии. Помимо внешности в Эль всегда было нечто особенное, она далеко не обычная девушка. Она держалась так, что это чувствовалось в любой точке зала. Буквально притягивая к себе все взгляды.

Она была звездой во всех смыслах этого слова.

И я задался вопросом, куда подевалась та яркая, нахальная, но в то же время приземленная девушка, которую я когда-то знал.

Я все еще мог видеть ее, сидящую на расстоянии вытянутой руки. Под дизайнерской одеждой и макияжем. Я видел ее, живущую такой роскошной жизнью, как будто это было ее второй натурой, но, похоже, она чувствовала себя неуютно посреди всего этого. Больше похоже на… привычку. Как будто она научилась с этим жить.

Я видел, как она носила это, словно сшитое на заказ платье, которое она забыла снять в конце дня. Ее холодная отстраненность от всего этого. Ее одиночество посреди собственной жизни.

Самая известная участница Dirty…

Из всех людей я не мог получить шанс приблизиться именно к ней, но по какой-то причине она меня подпустила. По крайней мере, пока.

Она была единственной участницей Dirty, которая протянула мне оливковую ветвь мира.

И я не мог понять почему.

– Белла устроит тебя в одном из коттеджей для гостей, – сказала Эль, представляя меня экономке У. Мы стояли в его огромной кухне, одна стена с окнами от пола до потолка представляла ночь во всей красе. Пахло свежесваренным кофе, цветами и океаном. Я слышал, как волны разбиваются о берег за двором, у подножия скалистых утесов.

– Для тебя все готово, – сказала Белла, улыбнувшись мне. Она была миниатюрной, жизнерадостной женщиной лет шестидесяти с небольшим. – Я могу проводить, если хочешь.

Я взглянул на Эль, которая стояла в стороне и наблюдала за мной. Она скрестила руки на груди, но ничего не сказала. Я заметил, что Флинн и Джоани исчезли за деревянной дверью. Флинн быстро осмотрел дом, прежде чем исчезнуть. Я даже не заметил, что Джоани зашла внутрь.

В боковом дворике стояли четыре небольших, но уютных на вид домика для гостей, и все мы, кроме Эль, спали в них. Было около четырех утра, но мне не очень хотелось спать.

– Спасибо, – сказал я Белле. – Я сам найду дорогу.

После короткого разговора с Эль у входной двери Белла направилась домой. Она дождалась нашего прихода и настояла на том, чтобы устроить мне экскурсию по дому У. В помещении, которое должно было быть каморкой рядом со столовой, располагалась полноценная студия звукозаписи. В гостиной стоял рояль, а высокие стеклянные стены выходили на задний двор, где располагался обширный внутренний дворик с местом для разведения костра. Из пяти спален наверху открывался вид на обсаженный деревьями двор, скалистые утесы и темную гладь океана за ними.

Дом был спрятан в стороне от дороги, среди деревьев. Уединенный, насколько это вообще возможно в здешних местах.

В общем, я мог понять, почему Эль решила поселиться именно здесь.

Она вернулась на кухню, где я стоял, облокотившись на столешницу, и смотрел в темноту. Я уже налил себе кофе.

– Хочешь? – спросил я ее, поднимая свою кружку.

Ее глаза встретились с моими. Она крепко обхватила себя руками, как бы защищаясь, но сказала: «Конечно». Затем Эль устроилась на одном из устланных подушками мягких широких подоконников с видом на задний двор. Я почувствовал на себе ее взгляд, когда готовил ей кофе.

– Ты любишь сливки? Сахар?

– Только сливки, – ответила она.

Я принес ей кружку. На ней была нарисована маленькая гавайская девочка-танцовщица и написано: Я застрял на Вайкики.