Пламенный аккорд полностью

Я знал, что прослушивания проводились вслепую. Но не то чтобы я скрывал, кто я такой. Если не считать вымышленного имени, я все еще был самим собой.

Я постригся, как только приехал в Лос-Анджелес: было чертовски жарко, но, по правде говоря, я жаждал перемен. Возможно, начать все сначала. Никто не видел меня с короткой стрижкой с тех пор, как мне исполнилось двенадцать, так что теперь я ощущал себя иначе. Еще у меня была короткая борода, но последние несколько лет я то и дело отращивал бороду, а потом сбривал, и так по кругу, а Dirty видели меня бородатым. На мне были очки-авиаторы, но это совсем не то же самое, что трюк с очками Супермена. Я не маскировался, как Кларк Кент, и не планировал позже внезапно облачиться в плащ.

Это всего лишь я.

Выцветшая футболка группы Cream, поношенные джинсы, ботинки из змеиной кожи, бандана в заднем кармане. Металлический браслет с выгравированным на нем словом BADASS[2], который Эль подарила мне, когда я только присоединился к Dirty, и я никогда не переставал его носить.

Они увидят меня за милю и узнают.

Сет Бразерс.

Бывший ритм-гитарист и автор песен группы Dirty. Падшая звезда. Изгой. И все равно, нравилось это Dirty или нет, любимчик фанатов. Ни одного гитариста, который пришел после меня, не любили так сильно, как меня. Никто не хотел моего возвращения в эту группу больше, чем фанаты. Я узнал об этом из сообщений, которые по-прежнему получал ежедневно. Это была единственная причина, по которой я вел аккаунт в Twitter[3].

Это во многом помогало мне оставаться здесь, несмотря на все более неблагоприятные условия. Я начинал понимать, насколько плохи были эти шансы, учитывая, что Джуд не решался даже впустить меня на порог.

Я не был уверен, что с этим делать. Я никогда не думал, что Джуд станет моей проблемой.

– Ты уверен, что хочешь этого? – спросил он, не сводя с меня своих темных глаз. – Сейчас?

– Однажды ты сказал, что прикроешь меня, когда придет время.

– Я много чего говорил, – признался он. – И не всегда умное.

– Значит, у нас есть что-то общее.

Он снова хмыкнул.

– Вот что я тебе скажу. Если сыграешь для меня Metallica, то, считай, прослушивание у тебя в кармане.

– Супер, – сказал я.

Не супер. Единственной песней Metallica, которую я знал достаточно хорошо, чтобы произвести впечатление на кого-то – возможно, – была «Master of Puppets», и мне показалось, что это не тот способ, которым можно было бы пройти прослушивание Dirty. Dirty не были метал-группой.

Очевидно, это не проблема Джуда. Он повернулся ко мне спиной, невербально давая понять, что отпускает, и направился обратно к бару.

Я выдохнул – у меня было такое чувство, будто я задержал дыхание на всю гребаную неделю.

Я засунул свою акустику в кейс и поднял его вместе с другим кейсом, в котором лежала моя электрогитара – любимая, «Гибсон». Затем я поплелся за Джудом.

Не так я представлял себе красную ковровую дорожку, но и так сойдет.

Metallica?

И что, черт возьми, мне с этим делать?

Следуя за Джудом через красную дверь, я пытался уладить этот вопрос. Я планировал сыграть «Voodoo Child» – песню, которую смог бы осилить далеко не каждый дурачок с гитарой, – потому что я знал, что сделаю это с блеском. И потому что понимал, что Зейна бы сразило наповал потребовавшееся для этого самомнение, Джесси впечатлило бы безупречное гитарное исполнение, Дилану бы зашло практически все, что пришлось по вкусу Зейну и Джесси, а Эль чертовски боготворила Джими Хендрикса.

Вот и весь гребаный план.

Но у меня было не так много времени, чтобы придумать что-то еще. Меня сразу же сразила наповал атмосфера за кулисами, столь привычная и одновременно обескураживающая, пока я тенью следовал за Джудом. Задняя часть здания представляла собой сеть коридоров, офисов и складских комнат, змеящихся за главным помещением бара. В проведении и съемках прослушиваний участвовало множество людей, в том числе охрана, съемочная группа и другие, кто работал на группу или в баре, – все они скакали повсюду в очень тесном пространстве, как шарики для игры в пинбол. Торопящиеся, но неторопливые.

Я поймал себя на том, что высматриваю знакомые лица. Гадая, с кем столкнусь первым и насколько они злы на меня.

Хотя не все в этой вселенной Dirty на меня злились.

Джуд был не единственным, кто мог бы прикрыть мне спину в случае чего. Я знал это, и все же, когда осматривался… я не мог не задуматься. Правда в том, я действительно понятия не имел, кто мог бы отнестись ко мне спокойно, а кто – устроить мне разнос. Отчасти это было связано с тем, что, насколько я знал, большинство людей на самом деле не понимали, почему меня уволили из группы в прошлый раз. Скажем, это не стало достоянием общественности.

Но в основном это было из-за того, что даже в лучшие дни мне было трудно вспомнить, чем все закончилось, когда меня уволили в первый раз люди, которых я когда-то любил как родных.

Было неловко – на самом деле жутко стыдно – признаваться в этом самому себе, но прямо сейчас я не мог от этого прятаться.