Я совсем забыл, что должен был репетировать свою песню, и наши взгляды встретились. На его лице отразилось узнавание, и он направился к открытой двери.
– Это то, о чем я думаю? – спросил он, входя в комнату. Он осмотрел каждый угол, как будто ожидал, что здесь будет кто-то еще.
Мое сердце билось слишком сильно, поэтому я перевел дыхание. Я понятия не имел, в каких мы отношениях с Эшем. Надеюсь, не как с Броуди.
– Если ты думаешь, что я здесь для прослушивания, то да.
Он остановился как вкопанный.
– Да ты гонишь.
– Не-а.
Он переваривал это, окинув меня взглядом с ног до головы. Я сделал то же самое с ним. Черные как смоль волосы с прической, как у серфингиста, пирсинг, татуировки, которые, казалось, приумножались каждый раз, когда я его видел. Серьезный, задумчивый взгляд его голубых глаз.
Я понятия не имел, о чем он думал. Я не очень хорошо знал Эша, хотя и встречался с ним несколько раз за эти годы. На концерте по случаю воссоединения он сказал мне, что восхищается мной в музыкальном плане. Назвал себя фанатом. Весьма кротко, учитывая, что парень умел играть на гитаре, мог сочинять текст и определенно умел петь намного лучше, чем я.
– Ты здесь с Диланом?
– Я здесь с группой, – сказал он. – Домашняя группа. Звездный состав. – На его губах появилась ухмылка. – У нас есть Раф. Мой Пеппер. Мы играем на прослушиваниях с ребятами, стараемся, чтобы они звучали хорошо. Или плохо. – Ухмылка стала коварной. – Должен тебе сказать, сюда приходит всякий отстой. – Он снова оглядел меня, как будто все еще пытался осознать мое присутствие.
– Сегодня?
– Всю гребаную неделю. – Он скрестил руки на груди. – Ты серьезно? Ты здесь ради прослушивания?
– Да.
– Определился с песней?
Да уж, определился. Голову сломал, так как нужно было каким-то образом продемонстрировать, на что я способен, произвести впечатление на Dirty и удовлетворить дурацкую просьбу Джуда о Metallica. Но я по опыту знал, как справиться даже с самыми нелепыми вызовами Джуда.
– Чувак, вы знаете «Stone Cold Crazy»? – ответил я.
Джуд ведь не уточнял, что это должна быть песня,
Казалось, это впечатлило Эша, так что, по крайней мере, я был на правильном пути.
– Чертовски верно, – сказал он, взглянув на мою гитару, словно хотел убедиться, что я готов к этому. – Группа Queen или Metallica?
– Эшли чертов Плейер, – сказал я.
При этих словах улыбка озарила лицо Эша. Он покачал головой.
– Лады. – Затем он шагнул ко мне, хлопнул по плечу и сказал: – Осторожнее со своими желаниями.
– Да ты гонишь.
За спиной Эша раздался женский голос. Он повернулся, и в дверях я обнаружил Джуда и Мэгги… и маленькую, похожую на пикси женщину с короткими каштановыми волосами, в очках, свитере, джинсах и армейских ботинках.
Эш ухмыльнулся.
– Именно это я и сказал.
– Привет, Лив, – поприветствовал я ее.
Лив просто шокированно смотрела на меня, но я видел, как ее проницательный ум за маленькими очками работает со скоростью мили в минуту.
– Мы снимем это или как? – Эш перевел взгляд с Лив на меня. Он начал заводиться; я чувствовал, как расцветает его эго лид-вокалиста в предвкушении вызова выбранной мной песни.
– О да. Мы снимем это, – сказала Лив. – Поднимайте свои задницы. – А потом она заговорила по мобильному, Эш рванул по коридору, а Джуд подал знак следовать за ним.
Мэгги вздохнула и пробормотала:
– О боже милостивый, – а затем исчезла за дверью в конце коридора.
Эш прошел через другую дверь, на которой красовались граффити с единственным словом: «СЦЕНА». Я уже был на пороге, собираясь последовать за ним, когда мне на плечо опустилась большая рука Джуда, и я остановился.
– Сделай мне одолжение, – сказал он, глядя мне в глаза. – Не облажайся. – Затем он отпустил меня.
Я кивнул, сглотнув, и вышел через служебную дверь. Дверь была тяжелой, звуконепроницаемой, и она захлопнулась за мной с оглушительным грохотом.
Я вышел на черную сцену, в глаза мне бил верхний свет. Сцена была в буквальном смысле черной: выкрашена в черный цвет и заставлена оборудованием. Это был рок-бар, который переоборудовали в танцевальный. Иногда здесь по-прежнему играли группы, иногда публику развлекал диджей. Прямо сейчас гвоздем программы выступал я.
Хоть никто меня и не видел.
Я слышал голоса, неразличимые за бархатной стеной классической рок-музыки, звучащей из звуковой системы бара. Это была песня «Undun» группы The Guess Who. Что имело смысл, если знать, что Зейн считал Бертона Каммингса одним из крутейших вокалистов всех времен и народов, а также что Зейн любил выступать в качестве диджея везде, где только мог, даже, по-видимому, в баре Дилана.
Я мог представить себе Зейна с его удлиненной блондинистой прической «ястреб», который, откинувшись на спинку стула, спорил с Джесси практически о каждом гитаристе, посетившем прослушивание. Зейн и Джесси редко могли прийти к согласию в чем-либо; интересно, изменилось ли это за прошедшие годы?
С каждым моим шагом на сцену это дерьмо становилось все более реальным. В этом зале находились участники моей бывшей группы.
