Пламенный аккорд полностью

Он посмотрел на продюсера сериала, который тоже сидел, прислонившись к стене, и играл на своем телефоне. Он вообще почти не разговаривал, только с энтузиазмом целовал нас в задницы при каждом удобном случае, полностью полагаясь на Лив в творческом подходе к делу.

И где, черт возьми, она сейчас? Она была частью сделки и, честно говоря, главной причиной, по которой телеканал дал зеленый свет сериалу.

Главной причиной, по которой мы согласились сниматься в сериале.

– Это не заложено в текущий бюджет, – подтвердил продюсер, глядя на нас и энергично кивая, как будто сказал нечто полезное. Фрэнк или как его там? Я не потрудилась запомнить его имя. – Но да. Они, вероятно, попросят.

– К черту бюджет. – Это был Зейн.

– Согласен, – сказал Джесси, и я перевела на него взгляд, потому что на согласие с Зейном у него обычно была аллергия. – Я лучше заплачу из своего кармана и продолжу поиски, пока мы не найдем кого-нибудь подходящего. – Его темно-карие глаза встретились с моими; до его великолепного лица было рукой подать. У меня слегка скрутило живот, но не так, как в то время, когда мы были парой. Или раньше, когда я безумно сильно хотела, чтобы мы стали парой.

Виной тому был дискомфорт.

И я задумалась: когда же, черт возьми, это пройдет? Смогу ли я когда-нибудь смотреть на него и не чувствовать… ничего? Ничего, кроме того, что я чувствовала, когда смотрела на Зейна… совершенно безличное восхищение его мужским обаянием, которое совершенно не находило никакого отклика во мне.

Я отвела взгляд. Они с Зейном были правы, но не это я хотела услышать прямо сейчас. Этот поиск выжег нас дотла. Не тот поиск, который начался с прослушиваниями на прошлой неделе. Поиск, который начался семь лет назад, когда мы потеряли Сета.

С тех пор, как Сета Бразерса уволили из группы, у нас сменилось восемь ритм-гитаристов. И формально никто из них не присоединился к Dirty. Они были наняты по временным контрактам в качестве студийных или гастролирующих музыкантов, или же они играли в качестве «специальных гостей» на наших альбомах. Эту зияющую дыру почти удалось заполнить, когда полгода назад мы наняли самого Сета.

Тот контракт продлился считаные дни.

С тех пор мы отчаянно пытались заполнить образовавшуюся пустоту. В этот момент нам всем начало казаться, что мы прокляты или что-то в этом роде. Каждый раз, когда мы думали, что нашли своего человека, все рушилось.

Идея создания документального сериала была затеяна нашей командой менеджеров, возглавляемой Броуди и Мэгги, а также У, нашим музыкальным продюсером, и разработана совместно с Лив. Это была хорошая идея по многим причинам. Мы надеемся, что она вызовет всплеск ажиотажа и восторженного волнения, когда выйдет сериал, радостного возбуждения, который посодействует подготовке к выпуску нашего грядущего юбилейного, десятого, альбома и продвижению тура. Также появилась возможность открытого доступа к прослушиваниям для публики, что означало расширение популярности в Сети и возможность поймать восходящую звезду.

У и Броуди просеяли кандидатов в качестве первого шага в процессе отбора, а это означало, что они просмотрели десятки часов видеозаписей с прослушиваниями. Лучших, а в некоторых случаях и худших, – в конце концов, это телевидение – пригласили на живое прослушивание перед группой. Сегодня последний день прослушиваний, и пока что у нас было, вероятно, с полдюжины годных (с натяжкой) кандидатов, но ни одного реального претендента.

Мы все немного настороженно отнеслись ко всему этому, поскольку понимали, что все это происходило для телевидения. Но мы также не теряли надежды. Мы были взволнованы и оптимистично смотрели на перспективу отыскать настоящий талант. И для нас сыграло множество талантливых гитаристов. Несколько невероятных историй от людей, которые проехали полмира, чтобы оказаться здесь.

Но не было никого, кто бы нас всех потряс.

К настоящему моменту все в группе нервничали, расстраивались из-за того, что не смогли найти замену Сету, и это проявлялось в напряжении между нами.

Парни продолжали препираться, но мне удалось кое-как отвлечь их. Только что на полную катушку заиграла «American Woman», и я уже начала погружаться в себя, кайфуя, когда музыка прекратилась и чей-то голос произнес: «Есть еще кое-кто». Это была Лив, звучавшая из аудиосистемы, как глас Божий.

Зейн взял свой микрофон; он все еще был включен.

– Горячая штучка? – спросил он куда-то в воздух.

Броуди подошел, забрал у Зейна микрофон и заговорил в него:

– Мы закончили.

– Поверьте, – произнесла Лив своим фирменным бесстрастным тоном, – вы хотите это послушать.

Голубые глаза Зейна встретились с моими, и его бровь с пирсингом приподнялась; в них я заметила искру интереса. Он одними губами спросил у меня: «Какого хрена?» – но я только пожала плечами.

Сидевший рядом со мной Джесси откинул голову на спинку кресла, его темные кудри рассыпались по спинке; волосы отросли. Ему это шло.

Я отвела взгляд. Мы расстались больше года назад, и мне все еще было трудно смотреть на него дольше нескольких секунд.