Пламенный аккорд полностью

– Да. – Я открыла глаза, встретившись с ним взглядом. Затем я нежно поцеловала его. – Дай это мне.

И он ответил на мои молитвы. Глубоко и медленно. Он наблюдал за моим лицом, за моими губами, приоткрытыми и дрожащими, когда я дышала… за моими глазами, которые то закрывались, то открывались, пока я наслаждалась ощущениями… наполняясь им снова и снова…

– Так хорошо, малышка? – пробормотал он.

– Так хорошо… – прерывисто вздохнула я.

Он никогда раньше не называл меня малышкой. Мне это понравилось.

Мне нравился он.

Я схватила его за задницу и попыталась втянуть поглубже. Я хотела его так глубоко, как только могла. Я хотела, чтобы он кончил сильнее, чем когда-либо. Я хотела, чтобы он забыл всех других девушек, которые у него когда-либо были.

Я хотела, чтобы он был моим.

И когда он внезапно потерял самообладание, перестал сдерживаться и дал себе волю, его член дернулся во мне… это завело меня. Я кончила вместе с ним, катаясь на волнах экстаза.

Его дымчато-темные глаза встретились с моими, когда он, тяжело дыша, склонился надо мной. Его рот был приоткрыт, губы припухли.

Он выглядел таким красивым… сильным и уязвимым после секса.

Он выглядел как влюбленный мужчина.

Сет прижался своим лбом к моему… и это было так хорошо. Просто дышать вместе с ним. Прижимать его к себе.

Я знала, что этого не должно было случиться. Но случилось.

Мы не должны были влюбляться друг в друга… но мы сделали это. Мы оба знали, что влюбились.

Я влюбилась в Сета Бразерса, а он – в меня… сильно и стремительно.

Прослушивания закончились. Прошло шесть полных дней, и Dirty закончили прослушивать гитаристов в Ванкувере.

Эль сообщила мне, что следующий этап процесса будет включать в себя еще несколько прослушиваний, если они решат продолжить. Но, по-видимому, у них было два кандидата, которых они серьезно рассматривали.

– Есть один парень, который приехал из Атланты, и еще один из Торонто, – объяснила она. – Ни один из них не идеален, но мы закрыли на это глаза. – Она посмотрела на меня через всю комнату, в ее серо-стальных глазах ясно читалось чувство вины. Мы были в ее студии, готовились сыграть. – Броуди и Лив сейчас ведут переговоры с продюсерами сериала, выясняя, хотим ли мы продолжить прослушивания или просто начать ограничивать их тем, что у нас есть. Это целый гребаный процесс.

Казалось, она устала от этого всего, когда плюхнулась в большое мягкое белое кресло в углу у окна. Девушка выглядела как ангел, сидя в нем, а мягкий утренний свет проникал через окна позади нее. Она пила кофе и наблюдала, как я меняю лопнувшую струну на моей любимой «Фендер».

– Ты должна делать то, что лучше для группы, верно? – сказал я уклончиво.

– Да, – сказала она, – наверное. – И я знал, о чем она думает. Она считала, что я – то, что лучше всего подходит для группы.

Но нам обоим не было смысла это говорить.

Я согласился с ней, но это было так чертовски угнетающе, что я больше не мог об этом говорить.

В передней части дома раздался отдаленный перезвон, и Эль, слегка нахмурившись, встала.

– Дверной звонок, – сказала она. – Я открою.

Когда она вернулась через несколько минут, за ней по пятам следовал рыжий гигант. Дилан Коуп, ростом шесть с половиной футов, вошел в студию следом за ней, и его зеленые глаза остановились на мне.

Я застыл с гитарой в руке. У меня была подключена «Фендер», и я наигрывал на гитаре саксофонное соло из песни The Doors «Touch Me», просто валяя дурака, пока ждал Эль.

– Сет, – сказал он, кивая мне в знак приветствия.

– Дилан, – выдавил я. – Рад тебя видеть, чувак.

Он не подошел, чтобы пожать мне руку, обнять или, черт возьми, поцеловать, так что я тоже не стал этого делать.

Эль бросила на меня быстрый взгляд, в котором было что-то среднее между извинением и смирением. Она аккуратно опустилась на свой мягкий стул и сказала:

– Дилан только заглянул повидаться со мной. Я сказала ему, что у нас есть кое-что для него.

Я отложил гитару.

– Верно. Ладно. – Я вытер вспотевшие ладони о джинсы.

Пока Дилан сидел на диване, я проиграл трек, над которым мы работали прошлой ночью, тот, который Эль попросила меня сыграть для него. Это была баллада, в значительной степени акустическая – первая песня, которую я сыграл для Эль в этой студии. Мы назвали ее «Somewhere».

Дилан внимательно слушал, уставившись в пол и полностью погрузившись в музыку. Когда песня закончилась, я почувствовал необходимость сказать:

– Черновой вариант.

Дилан поднял глаза и посмотрел прямо на меня.

– Недурно, – сказал он.

Я взглянул на Эль, которая молча откинулась на спинку своего ангельского кресла.

– Хочешь послушать еще? – спросила она его.

Брови Дилана поползли вверх.

– Это еще не все?

– Да. Еще несколько.

– Сколько?

– Три.

– Три… – повторил он, переводя взгляд с Эль на меня и обратно. – Три таких, как я только что услышал? – Он выглядел немного ошеломленным. – Вы, ребята, уже сложили четыре песни?

– Ага. – Я смущенно пожал плечами. – Ну, одна из них, наверное, лучше. В любом случае это любимая песня Эль. Саммер пришла и улучшила ее… – Я снова взглянул на Эль, сомневаясь, можно ли так говорить.