– Ты хочешь послушать песни или как? – подталкивала Эль Дилана.
– Ага, – сказал он, оглядывая меня, и откинулся назад, положив ноги на кофейный столик. – Выкладывай.
Так что я сыграл ему все песни, которые мы записали на данный момент, и после того, как закончилась последняя, Дилан кивнул и снова сказал:
– Недурно.
Эль встретилась со мной взглядом. Она сдерживала улыбку, которая означала, что «недурно» Дилана сродни «великолепно».
Через минуту он задумчиво произнес:
– Саммер наложила здесь несколько неплохих битов. Но вам, ребята, действительно стоит найти приличного барабанщика, который бы сыграл для вас это. – Он посмотрел на Эль. – Жаль, что у вас на примете таких нет.
Улыбка расплылась по лицу Эль, она просияла.
Затем она вскочила со стула и обняла Дилана так крепко и продолжительно, что я мог бы приревновать, если бы не знал ее так хорошо.
Следующий день был чертовски безумным.
Утром Флинн отвез нас с Эль в «Left Coast Studios», где она забронировала для нас время. Это была одна из самых известных студий звукозаписи в Ванкувере, но я никогда не был внутри.
Встретивший нас инженер, по словам Эль, был старым другом Dirty. Его звали Коди, он был похож на большого, мясистого плюшевого мишку и, на удивление, молод. Он пригласил меня войти и показал нам все вокруг.
Помещение оказалось огромным, внутри оно было даже больше, чем казалось снаружи, и оснащено по последнему слову техники. Фотографии десятков известных музыкантов и групп, которые записывались здесь, украшали стены офисов, а стены роскошного зала были украшены золотыми и платиновыми пластинками.
Я не был уверен, как Эль удалось выкроить для нас столько времени в студии за столь короткий срок, но, с другой стороны, это ведь Эль. Коди, казалось, был более чем рад ее приходу.
Когда мы вошли в студию, которую нам предстояло использовать, несколько парней занимались настройкой, а огромная ударная установка Дилана уже стояла в комнате для игры на барабанах. Дилан сидел за установкой, внося кое-какие коррективы и обсуждая с персоналом студии всякие барабанные штуки.
Это правда происходило…
Дилан подошел поприветствовать нас, обняв Эль и протянув мне руку, которую я молча пожал. Я был слишком потрясен, чтобы говорить. Я боялся, что если сделаю это, то могу разрушить чары и мираж рассеется.
Мы немного поговорили с Коди о песнях, о том, почему мы собрались здесь сегодня. По-видимому, Дилан полночи не спал из-за записей, которые мы ему дали.
Но потребовалось несколько часов наигрывания песен с барабанщиком Dirty, прежде чем до меня все по-настоящему дошло… Я здесь, играл с Эль и Диланом, и мы записывали музыку.
– Это было просто для развлечения, – сказала Эль Коди. – Просто перебирали свежий материал, чтобы посмотреть, как все это звучит. Но по ходу дела поняли, что это нечто гораздо большее.
У меня возникло ощущение, что мы документировали наше дело, что-то официальное, чтобы представить остальным участникам Dirty. Эль и Дилан не говорили об этом, но я был уверен, что если Дилан узнал об этом, то вскоре об этом узнают и остальные участники группы. Эль, вероятно, чувствовала, что должна что-то доказать им, когда они начали рвать и метать, и, возможно, это был ее способ сделать это. Способ сказать:
Я не был уверен, что это лучший из вариантов, но согласился с ним.
Однако где-то в глубине души я не переставал гадать, когда же все это развалится.
А еще мне было интересно, в какой момент Дилан заметит томную улыбку или долгий взгляд, которыми мы с Эль обменивались во время игры. Я чувствовал их присутствие лучше, чем когда-либо, пока Коди наблюдал за нами через окно из диспетчерской.
Но если Дилан и заметил это, то ничего не сказал.
Только в середине дня, когда он вернулся в студию с чашками кофе, которые Джоани принесла для нас, и застал Эль в моих объятиях, я понял, что нас застукали.
Это было невинное объятие. Я уже закончил лапать ее и целовать до изнеможения. На самом деле я уже затащил ее в ванную, чтобы трахнуть. Не самый классный поступок, который я когда-либо совершал, но, как только Дилан вышел, Эль обхватила мой член и одарила меня своим грозным взглядом, и я решил: либо тащить ее в женский туалет, либо трахнуть прямо здесь, на глазах у Коди.
Что еще мне оставалось делать? Отказать ей?
Невозможно.
Мы полностью привели себя в порядок, и я был уверен, что вся наша одежда на месте, но Дилан остановился как вкопанный и уставился на нас. И когда Эль отстранилась от меня, стало ясно, что уже слишком поздно. Наше взаимное удовлетворение после секса было написано на наших лицах.
Дилан взял свой кофе и передал поднос с остальными чашками Эль.
– Итак, – сказал он, наблюдая, как Эль подает мне кофе, – что на самом деле происходит между вами двумя?
– Это так очевидно? – спросила Эль слишком невинно.
– Для меня – да, – сказал Дилан.
Эль отхлебнула кофе.
– Мы друзья. – Она посмотрела мне в глаза, и взгляд, которым она меня одарила, был гораздо более чем дружеским.
