Когда он отбросил одеяло с постели, Лиза послушно села. Она молчала, и Макс не мог понять, хорошо это или плохо. То, что она больше не плакала, его успокаивало, но ее безропотное подчинение всем его действиям вызывало тревогу.
- Прости за… за то что все так получилось, - сипло проговорила она, кутаясь в мужскую рубашку. – Я правда хотела, но потом…
- Я не должен был на тебя орать.
Макс сел рядом. Он все еще не слишком хорошо понимал, что же случилось, но теперь, когда ярость поутихла, жалел, что набросился на нее. Стоило для начала хотя бы выяснить, что же случилось.
- Ложись. - Он отодвинул одеяло еще дальше. – Завтра поговорим.
- Мне хотелось… - Она не двинулась с места. Только губы едва заметно шевелились. - А потом… я могла думать только о том, что будет больно. Мне стало страшно…
Максимилиан смотрел на нее и ничего не говорил. Лицо его стало совсем мрачным, меж бровей пролегла складка. Догадка была быстрой и откровенно-неприятной. Если все так, как он подумал, то его поведение этим вечером… Он сделал глубокий вдох, затем выдохнул.
- Ты меня боишься?
- Н-нет, - запинаясь, ответила Лиза. Посмотрела на него и тут же опять опустила голову. – Только когда ты дотронулся до меня… когда стал…
- Это после того… после Братиславы? – видя, что говорить об этом ей неловко, спросил Макс. По тому, как Лиза сжалась, он понял, что прав, и посмурнел еще больше. – Тебе было очень больно тогда?
- Да, - едва слышно сказала она. – И до этого, когда мы… когда ты…
- Прости. - Макс сгреб Лизу в охапку и прижался губами к ее голове.
Действительно, ничего удивительного в том, что она стала бояться. Он всегда делал ей больно, Макс и сам это знал. Между ними никогда не было ничего хорошего. В отношениях с женщинами он в жизни не позволял себе ничего подобного, а вот с Лизой… Он не раз корил себя за то, что случилось в Братиславе. Он изнасиловал ее. Грубо, жестко, ведомый первобытной яростью и жестокостью.
- И за то, что случилось сегодня, тоже. Если бы я знал… Лиз, я обещаю, что все будет хорошо. Я больше не сделаю тебе больно. Только не бойся меня.
- Угу. - Она потихоньку шмыгнула носом.
Ей было холодно, а руки Макса грели, от его тела исходило тепло, которого ей так не хватало. Она чувствовала себя совершенно опустошенной, в ней не осталось ни сил, ни желаний. Было все равно, что произойдет дальше.
Макс уложил Лизу на кровать и укрыл одеялом. Ему хотелось сделать что-то, что бы помогло ей прийти в себя, но никаких стоящих идей не было. Поэтому просто присел рядом и погладил ее по спине. Меньше всего он хотел чувствовать к Лизе Меркуловой нежность, но приходилось признать, что именно это он сейчас и чувствует. Еще он чувствовал сожаление, хотя это как раз беспокоило Макса куда меньше.
- Мне не все равно. - Он убрал руку, но все так же не сводил с Лизы глаз. Когда она повернула к нему голову, Макс повторил: - Мне не все равно. Тот аборт…
- Не надо. - Пальчики ее впились в край одеяла. Лиза натянула его выше, как будто хотела спрятаться. – Ничего не говори.
Макс поджал губы и посмотрел в сторону. Поднялся с кровати, выключил свет и вышел, оставив Лизу в одиночестве. По тому, какой болью наполнился ее голос при упоминании об аборте, он понял, что говорить об этом действительно не стоит. Он не хотел, чтобы она опять начала истерить, а это вполне могло случиться.
Вернувшись в свою комнату, он поднял с пола скомканное белое платье и аккуратно повесил его на спинку стула. От платья исходил приятный цитрусовый запах Лизиных духов, и он вспомнил, как дотрагивался до ее тела, касался губами кожи. Тело у Лизы было нежным и податливым, кожа гладкой и теплой, такой шелковистой, что у него перехватывало дыхание. Макс заставил себя выкинуть все эти мысли из головы. Лиза стала для него каким-то наваждением. Подумав, он решил принять прохладный душ. Он знал, что быстро уснуть ему не удастся. Он не врал Лизе: ему было действительно не все равно.
Москва, ноябрь 2010 года
За окном завывал ветер, ночь была темной. Лиза чувствовала, что эта темнота поглощает ее, затягивает, но страха она не испытывала. Она опять не спала. Лежала на спине, руки ее покоились на животе. Так странно… Еще совсем недавно она знала, что внутри нее жизнь, а теперь не было ничего. Вообще ничего. Тошноты по утрам, которая беспокоила ее на протяжении последних недель, тоже не было. И ее ребенка не было.
Тяжело вздохнув, Лиза погладила живот. Она никак не могла привыкнуть к этой пустоте. Слезы застилали глаза, стоило ей подумать о том, что ее ребенок уже никогда не родится, не будет жить. А она все думала и думала об этом, думала и думала… Крупные соленые капли стекали по вискам, прятались в светлых волосах.
