Ей хотелось извиниться перед Максом за свою вчерашнюю истерику, но возвращаться к этому было трудно. Сделать вид, что ничего не произошло? Судя по всему, Макса этот вариант устраивал, по меньшей мере, первым заводить разговор о вчерашнем вечере он не спешил. Как бы там ни было, но в данный момент Лиза не была готова ни к извинениям, ни к новым вопросам. Ночью она так нарыдалась, что сейчас даже говорить было трудно. А если они вернутся к тому, на чем остановились, если снова зайдет разговор об аборте, вопросов избежать не получится.
Она умылась и подставила под струю руки. Не сейчас. Не сейчас и не сегодня.
Пока Лиза была в ванной, Макс налил в стакан прохладной минералки и выжал в воду несколько капель лимонного сока. Таблетки лежали в комнате, и Лиза собиралась сходить за ними, но Макс взял ее за руку и выдавил из блистера на ладонь маленькую пилюлю.
- Лучше сразу две, - поняв, что он уже все принес, попросила девушка.
Макс не стал спорить и тут же добавил к первой таблетке вторую.
- Спасибо. - Она запила лекарство водой и потерла лоб. – Сейчас подействует.
Самойлов проводил ее обратно в комнату. Лиза так и не переоделась, мужская рубашка доходила ей до середины бедер, длинные голые ноги притягивали взор. Мельком он взглянул на ее колени, лодыжки и дальше, на аккуратные пальчики. Как ни странно, сегодня обошлось без дразнящего педикюра, но от этого выглядели пальчики не менее вызывающе, а может, просто Макс слишком отчетливо помнил и розовый лак, и перламутровый, и красный, которым она щеголяла на прошлой неделе.
- Попытайся еще поспать.
Помогая лечь в постель, он словно невзначай провел ладонью по ее икрам и лодыжкам. Накрыл Лизу одеялом. Она все еще была очень бледной.
- Я только десять минут, - запротестовала она, глядя на него из-под припухших век.
Макс вздохнул и погладил ее по руке, лежащей поверх одеяла.
- Сегодня ты останешься дома, - тоном, не терпящим пререканий, заявил он. Во взгляде Лизы отразился протест, она попыталась встать, но он надавил ей на плечи, заставляя лечь обратно. – От тебя все равно толку не будет, лучше как следует отдохни. Не будь дурой, Лиз.
- У нас и так мало времени, я не хочу чтобы из-за меня…
- Никому не станет лучше, если ты выйдешь на лед в таком состоянии.
- Голова скоро пройдет.
- Тебя от слабости шатает.
Макс знал, что спор отнимает у нее последние силы. Скорее всего, она и сама отдавала себе отчет, что кататься в таком состоянии просто бессмысленно, а сопротивлялась… Он позволил себе на долю секунды улыбнуться. За тот год, что они с Лизой занимались в одной группе, он понял, что работает она с упорством, до полного изнеможения. За это ее невозможно было не уважать.
Лиза откинулась на постель и закрыла глаза – полная капитуляция, никак иначе. Макс оставил на тумбочке возле постели бутылку прохладной минералки и упаковку с таблетками.
- Я могу приехать хотя бы на вечернюю тренировку.
Услышав, что он снова вошел, Лиза открыла глаза. Ей было лучше, но сказать, подействовало ли лекарство, или боль отступила из-за того, что она легла в постель, Лиза не могла.
- Не надо.
Максу и самому не хотелось никуда тащиться. Если бы он мог, с удовольствием бы остался вместе со своей партнершей и… По сути, никакого «и» быть не могло, но зато у него появилось бы возможность невзначай касаться ее руки или гладить по голове. Уж смотреть на ее длинные голые ноги и нежную шею, ключицы, выглядывающие в вороте рубашки, ему бы точно никто не помешал. Но именно этого Макс делать не хотел. Его раздражали собственные желания, стоило заняться чем-то серьезным, способным отвлечь его. Еще он думал о том, что после вчерашнего облома неплохо было бы навестить Вику. У Вики тоже было хорошее мягкое тело, а еще красивые глаза и длинные рыжевато-каштановые волосы. И груди ее были большие, полные, не то, что у Лизки. Правда вот на пальцы ее ног он почему-то никогда не обращал внимания…
***
Когда Макс сказал Миронову, что Лиза неважно себя чувствует и не придет на тренировку, тот нахмурился. Лицо сразу стало серьезным, взгляд цепким и внимательным. Женя всегда относился к своей работе ответственно и считал, что все происходящее с его учениками имеет отношение и к нему самому. В той или иной степени. За Лизу он переживал особенно и не только из-за травмы, которую она получила, как он не раз говорил, отчасти и по его вине. Так же как и Макс, Женя уважал ее за трудолюбие, терпение и сильную волю. Он сразу полюбил эту девочку и, несмотря ни на что, не жалел, что взял ее в свою группу. У него вполне могла быть дочь ее возраста. Если бы она была похожа на Лизу, Женя был бы рад этому.
