- Он - Монтерро до мозга костей, - удовлетворенно сказал дон Фелипе, когда Бретт отошел достаточно далеко, чтобы этого не слышать. - И до мозга костей мой сын.
- Почему ты не сказал ему, что гордишься им? - мягко спросил Эммануэль.
- Ба! - обронил Фелипе. - Похвалы нужны женщинам и собакам, а не мужчинам.
***
Бретт с грохотом захлопнул дверь в отведенные им комнаты. Он был все себя от негодования. Боже, как он ненавидел этого старого мерзавца! Но чего он еще ожидал? Доброго слова? Если старый деспот никогда не проявлял к нему никаких нежных чувств, когда он был ребенком, откуда ждать их сейчас? Неужели он действительно ждал этого, хотел этого, ради этого проделал такой путь?
- Бретт?
Он резко повернулся, не ожидая увидеть Сторм, и его злость тут же прошла.
- Что ты здесь делаешь?
- Я ждала тебя. - Ее синие глаза переполняли нежность и сострадание, словно она знала, какая буря бушует в его душе.
- Иди сюда, - ворчливо сказал он. Его охватило неодолимое желание прижаться к ней, забыть обо всем на свете.
Удивительно, но она послушалась, и он схватил ее, отнес на кровать и сам улегся рядом, обхватил ее лицо ладонями и прижался к ней в поцелуе. И, конечно же, как только ее губы нежно приоткрылись под его губами, а ее язык принялся робко дразнить его, он совсем забыл разговор с отцом и мог думать только об одном. Его руки непроизвольно принялись поглаживать ее великолепное тело, добрались до грудей и пылко сжали их.
- Ты нужна мне, - пробормотал он, разрывая ей лиф в попытке стянуть его вниз.
- Бретт, - запротестовала она, продолжая прижиматься к нему.
- Боже, как ты мне нужна, - со стоном вырвалось у него, когда он расстегивал застежку бриджей. И так оно и было. Он нуждался в ней так же отчаянно, как умирающий от голода нуждается в пище.
- Оказывается, я никак не могу тобой насытиться, - пробормотал он, обвивая ее руками.
Позже их взгляды встретились, и он увидел в ее глазах вызванное их любовью наслаждение. Она нежно коснулась его щеки. Бретт не шелохнулся, утопая в ее глазах, понимая ее, как никогда не понимал ни одной женщины. Она приподняла голову и нежно, любовно поцеловала его, потом улыбнулась и прижалась щекой к его плечу.
- Ты такая красивая, Сторм, - сказал он, поглаживая ее волосы.
- Ты тоже, - прошептала она, перебирая пальцами по его талии.
- Разве это не лучше, чем ссориться, chere?
- Ну не знаю, - улыбнулась она. - Бретт? Как твой отец?
Он замер.
- Никогда не упоминай при мне этого старого мерзавца, Сторм.
- Если не хочешь, чтобы обзывали тебя, - не обзывай других, - мягко упрекнула она.
Он перевернулся на бок, теперь уже совершенно серьезный, и пристально посмотрел на нее. Она вспыхнула.
- Кто тебе сказал? Тетя Елена? Она кивнула.
- Ну и стерва!
- Бретт! Ведь она твоя тетя.
- И совершеннейшая стерва, Сторм, уж я-то знаю. И ее дочка не лучше.
- Это твоя семья! - поразилась Сторм, усаживаясь в кровати.
- Я их не выбирал, да и какая они мне семья, - нахмурился Бретт.
- Что это значит? Он взглянул на нее:
- Моя мать была дешевой шлюхой. Не будь я похож на Монтсрро, не было бы никаких доказательств моего происхождения.
- Но ты выглядишь как Монтерро. Сходство просто поразительное.
Бретт пожал плечами:
- Нам не следовало приезжать. Проклятие! Понятия не имею, для чего мы приехали.
- Бретт, прошу тебя. Твой отец стар и болен, может быть даже при смерти...
- Ха! Этот тиран проживет еще по крайней мере три года, гарантирую. Видя, что она не понимает, он добавил: - Чтобы выдать свою дочь замуж. Я его знаю. Он не такой больной, как ты думаешь.
- Ты ненавидишь его, - в ужасе прошептала она.
- Что тебе до этого, Сторм! Откуда вдруг у тебя другой интерес к своему мужу, кроме чувственного? Так вот, пусть это тебя не волнует! Оставь мои личные дела мне! - Он вскочил на ноги.
Сторм была потрясена и чувствовала себя оскорбленной. Бретт вышел из комнаты, на ходу застегивая бриджи. Она смахнула слезу. Вот тебе и любовь, подумала она.
Бретт вернулся и застыл на месте.
- Проклятие, - пробормотал он.
- Уходи, - предупредила Сторм, торопливо вытирая глаза. - Я говорю серьезно!
- Я не думал, что доведу тебя до слез, - виновато проговорил он, усаживаясь рядом и притягивая ее к себе. Сторм пыталась вырваться, но безуспешно. Постепенно она успокоилась, и он, продолжая обнимать ее, принялся целовать ее волосы. - Сторм, можешь мне поверить, этот старик настоящий сукин сын! Я рос здесь, и со мной обращались хуже, чем со слугой. София и Елена ни на минуту не давали мне забыть, что я ублюдок. У старика никогда не находилось для меня доброго слова, никогда. Дядя Эммануэль был единственным, кто делал эту жизнь выносимой, но и то только едва. Тебе даже не понять, каково мне было.
Обвивая руками его шею, Сторм не сводила с него глаз.
- И ты был всего лишь маленький мальчик, - шептала она, пытаясь представить себе, каково быть семи-восьмилетним мальчиком, лишенным матери, внезапно ввергнутым в обитель Монтерро. - Маленький мальчик, которому не хватало любви.
- Я выжил, - ворчливо сказал Бретт, чувствуя себя неловко под ее взглядом.
Она накручивала на пальцы волосы у его виска.
