Главным центром этой агитации стал Ордубад, бывший, по выражению пристава Филиппова, «фабрикой панисламистских прокламаций» («Сын отечества», 2.10.1905. второй вып.; в дальнейшем — «С.О.»). Именно там писались листки, призывавшие правоверных к резне армян.
Интересно, что сами татары убеждали себя и других, будто от армян им грозит огромная, смертельная опасность.
На вопрос, верит ли он в эту опасность, некий влиятельный мусульманин отвечал корреспонденту «Русского слова» (24.5.1905):
— Да, положительно. Особенно теперь, после бакинской резни, где татарам удалось отстоять себя и тем вызвать особое раздражение армян, жаждущих кровавой мести.
— Почему же до сих пор не было вражды?
— Мусульмане постоянно были против армян, захвативших все в свои руки, эксплуатирующих их и обирающих.
— Но до кровавых столкновений дело не доходило?
— Да, но в последнее время армянские комитеты (революционные. — П.Ш.) задались целью преследовать татар и еще больше порабощать и угнетать их.
— Откуда у вас такие сведения?
— Все говорят — и мы говорим. Находили даже прокламации…
Если добавить, — пишет корреспондент, — что такие «слухи» легко проникают в невежественную и фанатичную массу мусульман, то многое, очень многое становится сразу ясным.
В апреле взрывоопасная обстановка сложилась в Нахичевани.
Татары открыто ходили по улицам с оружием; они приходили к нахичеванским ханам (братьям Джа-фар-Кули-хану, городскому старосте Нахичевани, и Рагим-хану) и спрашивали, можно ли уже резать армян. Одновременно к ханам приходили встревоженные армяне; братья успокаивали их, ручаясь «честным словом» и даже «своей головой», что никакой резни не будет.
6 мая под Нахичеванью был найден татарин, убитый, как затем оказалось, двумя татарами же. Однако слух об «убийстве татарина армянами», сразу же подхваченный, оказался долгожданным предлогом. Немедленно начались убийства армян; так, была вырезана семья Бабаяна. Испуганные армяне несколько дней не открывали лавок (См. «Санкт-Петербургские ведомости», 14.6.1905; в дальнейшем — «СПб вед.»).
11 мая в Нахичевань прибыл эриванский вице-губернатор Тарановский. Предусмотрительные мусульмане уже помечали свои дома особыми знаками.
С утра 12 мая оба хана, Тарановский и пристав Мехтинбек-Зейнал-Абдинбеков пошли по базару, приказывая армянам открывать лавки. Несколько успокоенные армяне послушались и лавки открыли.
Ровно в 9 часов утра с мечети была пущена сигнальная ракета. «Моментально вслед за этим весь базар оказался окруженным тысячной толпой татар, вооруженных ружьями, кинжалами и револьверами. С криками „Иа Али! Иа Али!“ они бросились на безоружных армян…» («СПб вед.», 1.7.1905). Над толпой развевались знамена с надписями: «Да здравствует ислам! Смерть гяурам!» Вожаки шаек были в красных турецких фесках, «как бы бравируя тем, что они являются ратниками стамбульского халифата» («Биржевые ведомости», 26.8.1905). (Обыкновенно татары фесок не носили. П.Ш.) «Страшная стрельба, крики и стоны раненых и умирающих огласили город. Стрельба была „как на войне“, по словам очевидцев; патронов не жалели, главари раздавали их целыми мешками, асами ходили с полными патронташами. Раненых пулями добивали кинжалами, жгли, обливая керосином (сожжено 6 человек). Спаслись только те из армян, кого сами же мусульмане спрятали в своих лавках». Первым погиб купец Адамов, первым же из послушания начальству открывший свою лавку. Труп его облили керосином и сожгли. Ханы и Тарановский спокойно шли в это время по базару. Один из купцов, Степан Гулгулев, услышав выстрелы, бросился к ханам, моля о помощи, но тут же упал под ударами кинжалов у ног Джафар-кули-хана. Как только началась стрельба, все высшее начальство исчезает с базара домой и не появляется до самого конца погрома. Пристав же Мехти-хан с несколькими городовыми остается распоряжаться грабежом. Кроме него предводителями шаек были: чиновник уездного управления К., влиятельный интеллигентный мусульманин А., известные в Нахичевани головорезы Гуссейн Наврузов, Гаджи-Гуссейн-Али Курбанов и др. Слесарь Фарадне специально занимался разбиванием несгораемых касс. Эти главари никого из армян не щадили: «Убивайте неверных! Грабьте, жгите! Будь проклят тот, кто хоть щепку оставит!» — кричал Кулибеков.
«Убивайте проклятых армян. Не оставляйте ни одного, жгите, грабьте их имущество!» — приказывал К.[18] («СПб вед.», 1.7.1905).
«В то же время человека 4 армян, засев в доме, находящемся против базара, стали было обстреливать грабителей, не позволяя им проходить в армянскую часть города. Но вот, минут через 5, к ним является помощник пристава Капитонов с жандармами и солдатами и „по приказанию вице-губернатора“ требует выдачи оружия. Армяне начинают умолять не лишать их единственного способа самозащиты… но г. Капитонов должен исполнить приказания своего начальства. Ружья были отобраны».
