– С Триведди? – глухо переспросил он. – Ты говорила с Триведди?
Звук кипящей в венах крови отдавался в ушах. Андрей выпрямился и коротко сжал и разжал пальцы рук, чтобы Дора, как и Арон, не заметила в них дрожь. За последний месяц подонок Триведди не ответил ни на одно его сообщение, что и вынудило Андрея пойти на крайние меры – послать корабли в Галисийскую систему с требованиями его выдачи. Нейк Брей был бы в ярости, узнай об этом. Но Брея здесь не было, а его терпение трещало по швам.
Рейнир Триведди не просто игнорировал его приказ и тем самым бросал ему вызов. Идя с ним на открытую конфронтацию, Рейнир пытался доказать всему миру его беспомощность и несостоятельность как лидера. Он унижал его перед всеми сразу – Лангбордами, советом, другими повстанцами. С Триведди и раньше было непросто, но все обострилось, когда Андрей стал требовать, чтобы он делился с ним последними разработками по «Стрельцу А». Геолог заявил, что эксперимент провалился, но Андрей никогда не сомневался в том, что это ложь. Триведди был таким же скользким, как и его отговорки. Но чего Андрей никак не предвидел, так это того, что после стольких лет совместной работы Рейнир и впрямь рискнет пойти против него.
– Он не покинет Кериот, – обреченно вздохнула Дора. – Он знает о наших кораблях, и он этого не сделает, даже если ты попытаешься выманить его силой. Он уверен, что Лангборды его не выдадут и тебе придется отступить.
– И что он сказал еще? – глухо уточнил Андрей. – Когда ты с ним говорила? Сейчас?
Дора предупреждающе вытянула руку, когда он потянулся к панели управления.
– Я устрою вам переговоры, но выступлю посредником, – взволнованно, но твердо сказала она, – так будет надежнее.
– Это его решение или твое? Когда ты с ним говорила?!
– Десять минут назад.
– Я не нуждаюсь в посредничестве, ни в твоем, ни в чьем-либо еще, – процедил Андрей. – Соедини меня с ним, – потребовал он. – Сейчас же! Я не буду повторять дважды.
Этого и не требовалось. Дора набрала нужную комбинацию на панели и запустила систему связи. Ее лицо было непроницаемым, а сама она казалась пугающе хладнокровной – настолько, что в какой-то момент Андрей все же усомнился в правильности своего решения. Возможно, при ее участии Рейнир и правда окажется сговорчивее, и все же… нет, он не мог этого допустить. Прикрываться Дорой было еще более унизительно, чем беспрекословно выполнять приказы Брея. Словно он не способен контролировать даже собственных людей. Этого Рейнир и добивался – выставить его глупым, незрелым мальчишкой, неспособным решать проблемы без Брея или кого-либо еще. При одной мысли об этом Андрея бросало в яростную дрожь.
Андрей перехватил руку Доры на панели, когда она завершила необходимые настройки.
– Спасибо, – холодно сказал он. – Дальше я сам.
Геолог удалилась, не сказав больше ни слова. Если даже внутри у нее все бушевало от несогласия и негодования, она этого никак не показала.
Корабли стремительно приближались к Кериоту. Андрей напряженно следил за их мигающими сигналами и чувствовал, как холодеют пальцы. Что потом? Что после того, как они достигнут планеты, а Лангборды, как и прежде, будут отказываться выдавать Рейнира? Что, если Мартин Лангборд и дальше продолжит публично поддерживать Триведди? Измена. Одно это слово горечью оседало на языке. Если Лангборды пойдут на измену, Андрей не сможет закрыть на это глаза. Отступать было попросту некуда.
В динамиках послышалось легкое шевеление. Рейнир подключился, и мгновение спустя его хрипловатый голос пронесся по залу.
– Дора, я уже все сказал… – устало начал он.
– Доры здесь нет, – прервал Андрей, – только мы с вами, мистер Триведди.
Рейнир замолчал. Андрей даже подумал, что он вот-вот отключится, но когда услышал его хриплый, ожесточенный смех, беспомощно замер на месте, чувствуя, как в венах холодеет кровь. Он оцепенел, несмотря на то что ненависть к Рейниру была куда сильнее страха. И все же он боялся. В глубине души Андрей боялся его эксцентричности, вспыльчивости, непредсказуемости. Он мог найти подход к каждому, просчитать все, но Рейнир был неконтролируемым хаосом, а каждый его шаг, действие, слово – бесконечной лотереей. Тщеславие Триведди оставалось единственным рычагом давления, Андрею удавалось успешно играть на нем не один год. Но даже такой нарцисс, как Рейнир, не мог вестись на это вечно.
Изображение Триведди появилось на экране несколько секунд спустя. Смех, доносившийся из динамиков, был даже более жутким, чем молчание. Андрей сделал глубокий вдох, подавляя кипящую внутри ярость. Когда дело касалось Рейнира, худшее, что можно было сделать, это повестись на эмоции. Нейк учил его быть мудрее.
– В последнее время у нас было немало разногласий, мистер Триведди. Если вы думаете, что я намерен напомнить вам о них, уверяю, это не так, – сказал Андрей, не отводя глаз. – Все, что я делаю, это пытаюсь договориться.
– Договориться? – еще больше расхохотался Рейнир. – Ваши корабли в получасе от Кериота.
